Структуры «Росатома» заподозрили в «распиле» на рекультивации свалок с химическими отходами

В 2020 году ФГУП «Федеральный экологический оператор» стало исполнителем работ по ликвидации накопленного вреда на полигоне «Красный Бор» под Петербургом. Спустя некоторое время директор петербургской компании рассказал, что ФЭО и еще одна фирма из структуры «Росатома» «кинули» его на деньги после выполненных работ. Экологи в свою очередь припомнили все ошибки и недочеты в работе ФЭО на других объектах рекультивации. Александр Лисицын поговорил с теми, кто недоволен профессионализмом атомщиков, и узнал, что об этом думают в самом Федеральном экологическом операторе.

«Мы дорожим своим именем, мы — не отмывочная контора!»

Офис петербургской компании «Технотерра» спрятан во дворах-колодцах на набережной Фонтанки. В небольшой приемной меня встречает целая делегация: генеральный директор фирмы Владимир Владимирович Решетов и еще несколько сотрудников. Я и не удивляюсь. Маленькая фирма устроила своего рода «крестовый поход» против гигантской государственной корпорации «Росатом» (чем не Давид против Голиафа?) — поэтому к встрече с журналистом здесь подготовились основательно.

— Мы — проектно-изыскательная компания, — неторопливо начинает Владимир Решетов, показывая различные разрешения и лицензии. — Больше 20 лет на рынке строительных изысканий. Бурим наблюдательные скважины, наблюдаем за уровнем грунтовых вод, за загрязнением почв и атмосферы. На полигоне «Красный Бор» работаем еще с 90-х «под разными флагами» и по заданию руководства объекта, и по заданию властей Ленинградской области, и по заданию Хельсинкской комиссии по защите Балтийского моря.

Владимир Решетов
Фото: © tterra.ru

«Красный Бор» — полигон под Санкт-Петербургом, площадь — почти 70 гектаров. На территории содержится два миллиона тонн высокотоксичных отходов, объект закрыт еще в 2014 году. Весной 2020 года стало известно, что его наконец-то собираются рекультивировать.

После этого, по словам Решетова, на объекте появились сразу две дочерние компании «Росатома». Единственным оператором и исполнителем работ стало ФГУП «Федеральный экологический оператор» (ФЭО). Кроме него полигоном занималась еще одна «дочка» атомного гиганта — АО «Русатом Гринвей».

— Сначала в «Гринвее» увидели наш послужной список, — объясняет Решетов. — Они сами вышли на нас и предложили работу. Мы согласились — у нас был большой опыт работы именно с «Красным Бором», это наш профиль и наша компетенция. Мы заключили с «Гринвеем» соглашение о консорциуме — по сути, обычное товарищество: две компании договорились, что будут вместе выполнять какую-то работу.

Решетов утверждает, что его компания согласилась провести изыскательные работы на полигоне в рамках проектной части рекультивации «на свой страх и риск», после того как об этом попросило руководство «Гринвея». Скоро, пообещали Решетову, будет размещен государственный контракт на проектную часть рекультивации «Красного Бора», тогда, мол, и разберемся с оплатой. Летом 2020 года началась полевая часть работ — специалисты «Технотерры» в течение двух месяцев приезжали на территорию «Красного Бора» и проводили различные замеры и анализы. Решетов достает из папки производственные графики и фотографии.

— Мы работали на объекте по заданию «Гринвея», под патронажем ФЭО и дирекции полигона. «Красный Бор» — режимный объект, туда можно только по пропускам, под забором там не пролезть. В ФЭО на нас выписывали заявки, по ним руководство полигона делало нам пропуска. Мы ежедневно отчитывались о ходе полевых работ, присылали фотографии на электронную почту ФЭО и «Гринвею». Это же не фотошоп! — начинает заводиться Владимир Решетов, перебирая снимки. — Вот геодезисты наши работают, вот стоянка внутри полигона. Вот промеры мы делаем. Вот наши геофизики: мы нашли там сложный рельеф глин. Вот гидрологи изучают магистральный канал. Там трудились десятки наших специалистов.

Фото с полигона «Красный Бор», которые, по словам Владимира Решетова, подтверждают факт проведенных его компанией работ летом 2020 года

Фото: © Daily Storm

В конце августа, по словам Решетова, «Технотерра» получила смету на проектную часть работ от «Гринвея».

— Нам написали, что для обоснования конкурсных процедур нужно согласовать смету на 1,3 миллиарда. Спросили: вы готовы быть исполнителем на эту сумму? Я ответил, что нет, потому что там большая часть работ не наша, — хмурится руководитель «Технотерры». — Мы дорожим своим именем, мы — не отмывочная контора! Наша работа стоила гораздо дешевле — 10 миллионов, может быть, 20. На остальное мы не претендуем. Сразу стало понятно, что это дурнопахнущая история!

Смета, которую, как утверждает Владимир Решетов, ему прислали представители компании «Русатом Гринвей».

Скриншот: © Daily Storm

К этому моменту, рассказывает Решетов, «Технотерра» практически завершила первую часть своего задания и готовилась ко второй — после двух месяцев полевых работ все собранные анализы и замеры нужно было отправить в лабораторию.

— Нам в итоге в какой-то момент просто закрыли пропуска. Никаких претензий до этого к нашей работе не было, вообще ни одного замечания. Мы написали письмо в «Гринвей»: объясните, что произошло. С той стороны «буря эмоций»: мол, зачем вы нам пишете письма, теперь все узнают, что мы с вами работали. Мы отвечаем: а как же соглашение о консорциуме? И они нам присылают письмо о расторжении этого соглашения, — Решетов показывает письмо от «Гринвея» и следом протягивает еще один документ. — Мы написали еще одно письмо, непосредственно исполнителю работ по «Красному Бору», компании ФЭО. Там нам ответили, что они никаких контрактов с «Технотеррой» не заключали, компенсации не будет, «со всеми претензиями идите в «Гринвей».

Решетов утверждает, что после этого принял решение прекратить сотрудничество с обеими структурами «Росатома» и «не стал тратиться на лабораторию». Тем не менее, по словам директора «Технотерры», все результаты работ все-таки были отправлены на почту «Гринвея». После этого — ни ответа, ни привета.

«Это какая-то космическая, запредельная цена» 

После закрытия на прием отходов в 2014 году полигон «Красный Бор» несколько лет ждал рекультивации, у петербургских властей денег на такой масштабный проект не было. В начале 2020-го эту ответственную миссию принял на себя федеральный центр, которому власти Ленинградской области (наверняка не без вздоха облегчения) передали объект. Сразу после этого премьер-министр России Михаил Мишустин назначил исполнителем работ ФГУП «РосРАО», буквально через пару месяцев переименованное во ФГУП «Федеральный экологический оператор».

Казалось бы, «Красный Бор» попал в надежные руки большой государственной корпорации. Позже выяснилось, что и у некоторых активистов и экологов есть несколько другие характеристики для этих «надежных рук».

— Предприятие «РосРАО» существует достаточно давно (с 2008 года, создано на базе ленинградского спецкомбината «Радон», который был передан в управление «Росатома». — Примеч. Daily Storm), — рассказывает мне руководитель общественной организации «Зеленый фонд» и одноименного СМИ Олег Иванов. — Раньше оно специализировалось на утилизации и переработке радиоактивных отходов, то есть обслуживало непосредственно «Росатом».

Олег Иванов
Фото: © greenfond.ru

Иванов рассказывает, что «в какой-то момент кому-то из корпорации пришла в голову идея: почему бы не попросить правительство дать «РосРАО» возможность заниматься еще и особо опасными отходами I и II классов опасности» (I класс — чрезвычайные отходы, уровень вреда определяется как очень высокий, их накопление может привести к непоправимому вреду окружающей среде; II класс — высокоопасные отходы, после рекультивации полигона восстановление экосистемы может продлиться 30 лет). Когда корпорации дали зеленый свет, «РосРАО» и переименовали в ФЭО. В июле дирекция полигона «Красный Бор» и «дочка» «Росатома» заключили контракт на внушительную сумму.

— Деньги на рекультивацию «Красного Бора» поступили из федерального бюджета после постановления правительства в феврале 2020 года. Тогда мы и узнали, что только проектная часть будет стоить порядка 1,5 миллиарда рублей, — говорит Олег Иванов. — Мы знакомы с ценами по рынку ликвидации накопленного вреда окружающей среде. Это какая-то космическая, запредельная цена. Мы запросили информацию у дирекции «Красного Бора», чем обосновывается цена в 1,5 миллиарда на проектные работы. Дирекция нам сообщила, что этот пакет документов разрабатывался под грифом «для служебного пользования». А у ФЭО после такого же вопроса оказалась другая легенда, что эта информация не входит в сферу их полномочий. Но тогда откуда взялась эта сумма? Не с потолка же.

Ответы дирекции Красного бора и ФЭО организации «Зеленый фонд»

Скриншот: © Daily Storm

Олег Иванов обратился в ФАС и федеральное казначейство. Он попросил проверить «подозрительные передвижения бюджетных средств». Оба ведомства, по словам Иванова, сначала перекидывали обращения друг другу и в итоге до сих пор не смогли определиться, стоит ли начинать проверку.

— Там везде отписки, что рассматривать эти вопросы будет кто-то, но не мы. Как мы предполагаем, все боятся, никто не хочет воевать со структурами «Росатома». У корпорации сильный административный ресурс, и все понимают, что даже если что-то где-то необоснованно, конфликт может стоить должности.

В итоге подрядчиком по проектной части на 1,3 миллиарда рублей (еще около 150 миллионов рублей, предполагает Иванов, остались «в резерве») стала компания «Геотехпроект» из красноярского холдинга «Техполимер». Владимир Решетов, к слову, заметил, что эта сумма очень похожа на ту, что была указана в смете, которую ему прислали из «Русатом Гринвей».

Олег Иванов считает, что такую модель работы нельзя назвать прозрачной.

— Если все отдали «Росатому», пусть «Росатом» сам и занимается. Нанимает сотрудников, создает проектные институты, чтобы все это имело государственный статус и финансировалось по всем правилам. А здесь мы видим некую ширму, и за этой ширмой деньги распределяются по конкретным коммерческим фирмам», — рассуждает Иванов. — К тому же ФЭО, за которым мы так пристально следим, уже был уличен, скажем так, в легкомыслии и самонадеянности по истории с челябинской свалкой, например, или «Усольехимпромом».

«А теперь представьте, что подобные промахи будут допущены и в “Красном Боре”»!

В 2019 году в России стартовал национальный проект «Экология». Его суть — силами федерального бюджета (регионы берут на себя часть расходов, но меньшую. — Примеч. Daily Storm) справиться с самыми проблемными свалками и полигонами страны. Одним из первых объектов, попавших в программу, была челябинская городская свалка, которая принимала отходы с 1949 года. Оператором стала «дочка» «Росатома» — «РосРао», которую через год переименуют в ФЭО.

— Наша основная претензия к ФЭО: по нашему мнению, компания слишком легкомысленно относится к ликвидации накопленного вреда, — продолжает рассказ Олег Иванов. — Впервые мы столкнулись с этим, когда поехали на общественные слушания по проекту челябинской свалки. Там была представлена документация для ознакомления, два тома по 300 страниц. В одном из томов было 100 страниц пустого текста. Просто чистые листы. Видимо, распечатали и даже не посмотрели, что распечатали. Были какие-то элементы копипаста. Например, в оценке воздействия (работ по рекультивации) на животный мир фигурировала Красная книга Иркутской области. Какое отношение она имеет к Челябинской области — непонятно. Точнее понятно, что где-то когда-то делали другой проект и скопировали текст. Да, это ошибки, которые можно назвать техническими, но когда компания выходит на общественные слушания, все должно быть серьезно.

Челябинская свалка
Фото: © rg.ru

Олег Иванов подчеркивает, в 2018 году, когда вопрос о рекультивации челябинской свалки только обсуждался, стоимость всех работ оценивалась в один миллиард рублей.

— Изначально губернатор Дубровский, ныне объявленный во всякие розыски, назвал такую цифру. Но когда дело дошло до единственного исполнителя — «РосРао» — стоимость значительно выросла (до 3,6 миллиарда рублей. — Примеч. Daily Storm). Я не думаю, что это изначально ошиблись в расчетах. При этом тому же Дубровскому всегда приписывали серьезные финансовые аппетиты. У «РосРао» они оказались еще больше. В итоге там все работы и по проектированию, и по закупке материалов были переданы все той же группе компаний «Техполимер» из Красноярска. То есть снова «РосРао» выступала в качестве ширмы.

Еще один проблемный объект, рекультивацию которого «взяло на себя ФЭО», — «Усольехимпром», один из крупнейших химических заводов Сибири, находящийся на территории Усолье-Сибирское в Иркутской области.

Это было крупнейшее химическое предприятие России за Уралом. В советское время завод выпускал разные химические вещества, в том числе для оборонки. В современной России предприятие потихоньку загибалось, пока не закрылось в 2010 году. Через семь лет «Усольехимпром» был признан банкротом. После этого власти города даже ввели режим ЧС: жители принялись растаскивать имущество химического гиганта. Неизвестные перевернули цистерну с хлористым химикатом, пытаясь распилить ее на металл. Произошла утечка.

Фото «Усольехимпром»

Фото: © rbc.ru

После этого скандала глава Росприроднадзора Светлана Радионова назвала «Усольехимпром» «экологическим Чернобылем». На ситуацию обратил внимание даже Владимир Путин, он назвал ее «замалчиванием экологических проблем» и направил на охрану объекта войска химической защиты. В 2020 году единственным исполнителем работ по ликвидации накопленного вреда в Усолье-Сибирском был назначен «Федеральный экологический оператор».

Олег Иванов рассказывает, что уже после того, как «Усольехимпром» отдали ФЭО, оператору нужно было провести перетаривание (переливание) особо опасных отходов из аварийных емкостей в безопасные. ФЭО привлек на этот подряд компанию «НИИТОНХиБТ» из Саратова, но, как выяснилось, у нее не было лицензии на такие работы.

— Это же особо опасные работы I и II классов! Конечно, тут нужна лицензия! — возмущается Иванов. — Там ведь уже была утечка из аварийной емкости с выбросом токсичных веществ в воздух. А теперь представьте, что подобные промахи будут допущены и в «Красном Боре»!

«Зеленый фонд» в очередной раз пожаловался на ФЭО, на этот раз в Байкальскую природоохранную прокуратуру. Там, впрочем, ответили, что ФЭО был не обязан определять класс опасности перетариваемых веществ.

Директор компании «Технотерра» Владимир Решетов тоже вспомнил историю, связанную с «Усольехимпромом».

— По «Усольехимпрому» меня Максим Корольков (первый заместитель генерального директора ФЭО) просил: отправь туда специалиста, будем совместно работать. Наш сотрудник туда летал вместе с сотрудником Королькова. Потом нам сказали: если вы там все посмотрели, присылайте нам результаты. Мы выслали — и тишина. Я за свой счет туда сюда слетал, наивно полагая, что Максим Владимирович представляет серьезную организацию…

Решетов уточнил: после того как его компании закрыли пропуска на полигон «Красный Бор», совместная работа по ликвидации накопленного вреда на заводе в Усолье-Сибирском тоже закончилась. Директор «Технотерры» несколько раз писал Максиму Королькову СМС, но внятного ответа так и не дождался.

«У государства коммерческой тайны быть не может. Чья тогда это тайна?»

ФГУП «ФЭО», проработав всего год в статусе федерального оператора по обращению с промышленными отходами I и II классов опасности, собрало немало нареканий со стороны профессионального сообщества. Например, экс-замглавы Росприроднадзора Олег Митволь тоже публично призывал надзорные органы обратить внимание на «дочку» «Росатома», после того как ознакомился с жалобами главы «Зеленого фонда» Олега Иванова.

— Действительно, в данной ситуации все вопросы заявителя показывают то, что они глубоко в теме, знают ситуацию изнутри. К сожалению, мне удивительно, что «Росатом» не смог организовать работу по такому важному поручению президента, которое находится под его контролем. Заявитель, судя по всему, хочет добиться ареста руководства «дочки» «Росатома», — изложил свою позицию Митволь. — Возникает вопрос, что будет с этой «дочкой» «Росатома» дальше, как и с деньгами, которые были уже потрачены [из бюджета], это же несколько миллиардов рублей».

Руководитель российского отделения Гринписа Иван Блоков тоже внимательно наблюдает, как работает ФЭО на разных свалках и полигонах России.

Иван Блоков
Фото: © echo.msk.ru

— Если говорить про «Красный Бор», я почему-то не увидел общественного обсуждения (проекта ликвидации накопленного вреда), — удивляется эколог. — У меня есть ощущение, что у ФЭО нет и технических решений. Я думаю, они просто пытаются показать, что они могут выполнить эту задачу. Это не очень хорошее слово, но это [рынок ликвидации] очень лакомый кусочек. И монополист будет на нем получать очень большую прибыль.

— А должна ли вообще организация, которой, грубо говоря, дали карт-бланш на все самые сложные экологические объекты в стране, отчитываться перед общественниками? — уточняю я.

— Стоимость работ должна быть понятна не только общественникам или экологам, — рассуждает Блоков. — Простым гражданам России — тоже. Я представить себе не могу, по каким причинам можно закрыть такую информацию! У государства коммерческой тайны быть не может. Чья тогда это тайна? В чем она? В технологии? В стоимости? Я не вижу ничего, кроме попытки скрыть какие-то вещи, связанные с не совсем эффективным расходом бюджетных денег.

— Давайте я попробую заступиться за ФЭО. Допустим, это учреждение действительно передает все работы на субподряд. Ну и что, вдруг это отличные компании с техникой, оборудованием и лицензией? Что в этом плохого?

— А у меня встречный вопрос: зачем вообще нужен посредник? Пожалуйста, если есть какая-то частная компания, у которой есть все компетенции, и она умеет работать, пусть работает. Я не знаю ни одного случая в области охраны окружающей среды, когда посредник был бы полезен, — отвечает Иван Блоков, и мне нечем ему возразить.

Пресс-служба ФЭО согласилась прокомментировать ситуацию с «Технотеррой», уточнив, что это «общая позиция с «Росатомом». В компании пояснили (письмо есть в распоряжении редакции), что «привлекали субподрядчиков и соисполнителей, опираясь на их опыт», и «одной из организаций, с которой проводились консультации при подготовке к началу работ, было ООО «Технотерра». При этом, уточнили в учреждении, никаких договорных обязательств между «дочкой» «Росатома» и петербургской компанией не было:

«По итогам рассмотрения компетенций и опыта проектирования было принято решение не привлекать данную организацию к работам. ФГУП «ФЭО» не получало документы и не использовало результаты работы ФГУП «ФЭО» при проведении изысканий и разработке проектной документации».

Директор «Технотерры» Владимир Решетов уже написал жалобу напрямую в «Росатом». Он очень просит уточнить для читателей: дело не в потерянных деньгах — дело в справедливости.

— Это называется «кидок». Мы считаем, что правда за нами. Мы на полигоне работали в рамках соглашения с «Гринвеем», ФЭО нас контролировало, мы каждую неделю отчитывались!

— А вам не кажется, что «Росатом» примет не вашу сторону, а собственных структур? — спрашиваю я напоследок.

— Ну и что? — будто обижается Решетов — Застрелят меня? Ну тогда я хотя бы буду знать, кто заказчик моих неприятностей. Я для «Росатома» работал и на других объектах. И это точно не политика «Росатома», это частный бизнес каких-то людей.

Оригинал материала: "Daily Storm"