Михаил Дегтярев рассказал о митингах в регионе, ошибках Фургала и своей близости к Администрации президента

Михаил Дегтярев занимает пост врио губернатора Хабаровского края уже 100 дней. За это время он стал одним из самых узнаваемых политиков в России. Во многом это произошло благодаря громкой отставке предшественника Сергея Фургала — его обвинили в серии заказных убийств и арестовали, но хабаровчане все 100 дней устраивали уличные акции в его поддержку и продолжают это делать. Кроме того, Дегтярев прославился благодаря своим неоднозначным высказываниям, например, об устройстве бюджетных отношений и о том, кого на самом деле можно считать властью в России.

За 100 дней в должности врио главы края Михаил Дегтярев успел объехать весь регион, встретиться с плеядой федеральных чиновников, но, кажется, так и не стал своим для хабаровчан.

В интервью Znak.com Михаил Дегтярев рассказал о своем отношении к митингам в Хабаровске, о том, какие, по его мнению, ошибки допустил Сергей Фургал, а также о том, почему он скорее хотел бы запомниться тираном, чем губернатором-демократом.

«Где еще делать хайп, как не на том, что у нас происходит?»

— Начнем, пожалуй, с ваших последних заявлений, весьма неоднозначных. Комментируя известный лозунг оппозиции «мы здесь власть», вы заявили, что «власть сидит в Белом доме, мэрии и администрациях», а народ — это лишь «источник власти». В статье 3 Конституции действительно сказано, что народ — единственный источник власти в России. Но исходя из вашего комментария, складывается впечатление, что мы с вами по-разному воспринимаем такое понятие, как «народовластие». Что для вас народовластие в России?

— Я всего лишь процитировал Конституцию. На мой взгляд, Конституцию надо не толковать, как тебе удобно, а внимательно читать и следовать ее положениям. Народ — источник власти, народ делегирует полномочия, и власть у того, кто эти полномочия от народа получил. Когда некая группа граждан начинает присваивать себе права народа — это глупо и безграмотно.

— На днях вы заявили, что в России «народных денег уже давно нет», есть «бюджетные деньги». Но ведь бюджет нашей страны в том числе состоит из прямых налогов людей. Разве это не значит, что деньги в бюджете все-таки народные? То есть, по сути, наши с вами общие.

— Это разговор в продолжение предыдущего вопроса. Поймите, нет смысла жонглировать словами. Выражение «бюджетные деньги» — простое и понятное. Все ясно, кто отвечает за расходование этих средств. Не народ вообще, а те, кому народ делегировал это право. Надо просто всем — и журналистам, и зрителям — внимательно читать и слушать то, что я говорю.

— Вы для себя разделяете понятия «нас» (простых людей) и «вас» (власть)? Такое отношение у вас сформировалось в Москве или еще раньше?

— Что значит «нас» и «вас»? Мы с вами налогоплательщики, мы с вами избиратели, но я руководитель исполнительной власти в Хабаровском крае, а вы журналисты, это нас отличает.

— Почему у вас что ни заявление, то скандал? Почти любое ваше высказывание вызывает волну критики в социальных сетях, появляются мемы.

— Потому что никто не хочет ни слушать, ни читать. Все хотят только интерпретировать. Я отвечаю на какой-то вопрос, потом кто-то выхватывает одну фразу, дает броский заголовок со словом «скандал» — и пошло-поехало… Если человека интересует ответ, интересует мнение, он слушает. Но если он ищет скандала, как ему помешаешь?

— Почему именно с вами это происходит?

— А тут вообще не во мне дело. События в Хабаровском крае привлекают общее внимание. Где еще делать хайп, как не на том, что у нас происходит? Поставили бы во главе края кого-то другого — было бы то же самое.

— Вам не кажется, что люди, которые на площади кричат «мы здесь власть», не пытаются как-то исковеркать то, что написано в Конституции. Люди таким образом пытаются донести (до тех, кто как раз и сидит в администрации), что их надо уважать, учитывать их мнение. Мне кажется, то, о чем говорите вы, и то, что пытаются донести люди на протестах в Хабаровском крае или, например, в Москве, разные вещи…

— Главное, во всей вашей тираде знаете что?

— Что?

— Фраза «мне кажется». Точка. Продолжаем интервью.

«Госвласть в Хабаровском крае пять-семь лет отсутствовала»

— В каком состоянии вам достался регион? Как бы вы могли оценить работу вашего однопартийца Сергея Фургала на посту губернатора и его команды?

— [В Хабаровском крае] тотальный развал экономики и власти. Причем это заслуга не только Фургала, но и его предшественников. Государственная власть в Хабаровском крае, по моим оценкам, пять-семь лет отсутствовала.

Внимание со стороны федерального центра было всегда, но мы будем добиваться его увеличения. Но надо сказать, что проблемы не то что не решались, их решить не было возможности.

— Ранее вы, комментируя работу Фургала, сказали дословно следующее: «Исходя из партийной принадлежности, автоматически следует вывод, что команда Сергея Ивановича, которая сегодня вся исполняет обязанности, работает ритмично». Сейчас вы говорите, что в крае масса проблем. Как это коррелируется вообще?

— Когда я это говорил, это скорее была надежда. Сейчас я хорошо знаю реальность. Она хуже, чем я думал. Да, половина команды Фургала работает ритмично, половина работает уже где-то в другом месте.

— А как бы вы охарактеризовали местную элиту? Как она вас приняла?

— Местная элита? Как меня восприняла? Понятия не имею. Откуда я могу это знать? Я встречаюсь, решаю рабочие вопросы для края, привлекаю инвестиции, заставляю людей налоги платить, показываю, куда нужно развиваться.

— Заставляете платить налоги? До вашего прихода налоги в Хабаровском крае не платили, что ли?

— Некоторые [бизнесмены] нет.

— Вы видите ту колоссальную разницу в отношении со стороны федерального центра к вам и Сергею Фургалу?

— Никаким образом.

— Когда Фургал только приступил к должности, да даже когда он уже был губернатором какое-то время, к нему не приезжали федеральные чиновники, с ним премьер не встречался. А с вами ситуация иная.

— Конечно, потому что я очень хорошо знаю министров, и премьера хорошо знаю и очень уважаю, и президента нашего уважаю и люблю. Я работал в Москве много лет, поэтому и приезжают, я их приглашаю.

Раньше не уделялось достаточно внимания краю. Когда ситуацию взял под свой контроль президент, все нашлось: и время у чиновников, и ресурсы.

— Отсутствие выстроенных отношений с Москвой — это ошибка самого Фургала? Вы так считаете?

— Конечно, личная ошибка. Я бы свидетелем, как он разговаривал с крупными чиновниками и предпринимателями, так нужными краю.

— Как он разговаривал?

— Неуважительно, грубо, свысока. Это неправильно. Нужно со всеми людьми сотрудничать, общаться, приглашать, делиться опытом, чем я и занимаюсь.

— Вы обсуждали это с Фургалом?

— Говорил.

— Он не прислушался?

— На хоккейном матче в 2019 году «Амур» — «Трактор» мы вместе были на трибуне, я был свидетелем нескольких его разговоров и с его подчиненными, и с людьми по телефону. Я ему как его соратник сказал: «Так нельзя, ты так далеко не уедешь».

— Не прислушался?

— Я дальше не следил, своими делами занимался.

«Я написал Фургалу записку с пожеланиями удачи»

— Вы достаточно сдержанно высказываетесь об уголовном деле Фургала. Это ваше собственное желание дистанцироваться от темы с Фургалом или все-таки это просьба Кремля не раскачивать ситуацию?

— Я вообще не высказываюсь по каким-либо уголовным делам. Считаю это некорректным.

— Просто вы говорили…

— Вот опять, Анастасия, вы начали со слова «просто» и «мне кажется», «кому-то кажется», мне это неинтересно.

— Я вас цитирую. Вы поддерживали только требование относительно открытого суда над Фургалом, но суды у нас и так открытые. 

— Можете использовать мою цитату снова. Мнение не изменилось.

— Все-таки вы пытались связаться с Фургалом, его адвокатами, родными?

— Я ему написал записку с пожеланиями удачи, ее передала член ОНК. Написал, что все под контролем, правительство работает. Что, я должен каждый день писать записки?

— От вашего желания зависит.

— Ну, я пожелал ему удачи в суде как соратник соратнику.

О «единственном способе закончить протесты»

— Вы не считаете, что допустили ошибку, когда сразу не вышли к протестующим и не показали им, что вы свой, не сказали, что все будет хорошо, а ждали почти неделю?

— А что значит «свой»?

— Значит, что вы с хабаровчанами одна команда…

— А, что, там [на протестах] — все хабаровчане?

— Значительная часть там местных.

— Надо быть очень аккуратным политиком в подобных высказываниях. Я начал работать ритмично, объехал весь край, это не преувеличение, вы и сами знаете, пожал 35 тыс. рук, встречаюсь с людьми. Люди меня окружают везде — не только в кабинете и на совещании. Я останавливался прямо на трассе, чтобы поговорить, я приезжал на предприятия. Там, что, какие-то другие граждане? Менее важные? Везде наши люди. Не надо узурпировать понятие «народ Хабаровского края». Никому не советую этого делать.

— По вашим прогнозам, когда протесты закончатся? Элиты их не поддержали, силовики тоже. Протест обречен.

— Понятия не имею.

— Вам это не важно?

— Мне и правительству Хабаровского края этот протест никак не мешает работать. Он мешает только горожанам, которые жалуются. На всех встречах меня спрашивают: «Когда дадите по рогам?». Я всем отвечаю, что силовики мне не подчиняются. Вопрос к силовикам.

Вообще, я не занимаюсь прогнозами, я работаю. По моему мнению, это единственный способ закончить протесты.

— А вы в эту ситуацию вмешаться не хотите?

— У меня полномочий таких нет.

Путин, Петр I и Иван Грозный — как главные ориентиры

— Вы говорили, если ради благополучия хабаровчан вам «придется париться в бане с большими начальниками», вы будете «делать это с удовольствием». Вам не кажется странным, что в России вопросы населения нужно решать в банях и кулуарах? Вообще, у нас даже парламент для этого есть, правительство.

— Я решаю серьезные вопросы ради жителей Хабаровского края везде, где только можно. Почему? Потому что я исхожу из реальности, а не из прекрасных мечтаний, как все должно быть. И я уверен, люди меня за это не осудят.

— В бане уже приходилось такие вопросы решать?

— Давайте дальше. Мне неинтересен этот вопрос.

— Премьер Михаил Мишустин на днях заявил, что ориентируется на Путина, Джобса и Королева. На кого вы ориентируетесь? 

— Иван Грозный, Петр I и Владимир Владимирович Путин.

— Почему?

— При всех этих трех правителях Россия увеличилась и в количественном, и в масштабном отношении.

— Честно скажу, удивляет, что вы назвали Владимира Путина.

— Серьезно? (смеется)

— Вы говорите о правителях (Иване Грозном и Петре I), которые были в нашей истории сотни лет назад, то есть прошло достаточное время, чтобы оценить результат их политической деятельности. А деятельность Путина она еще все-таки не закончилась.

— Я считаю, что ему (Владимиру Путину — прим. Znak.com) надо вообще памятники поставить, где только можно. В первую очередь в Крыму. 2 млн человек живы, здоровы и счастливы благодаря тому, что они проголосовали на референдуме, а он взял на себя ответственность принять политическое решение.

— Памятник при жизни — это как-то…

— Вы спросили, я ответил.

«Кресло-то не врио, кресло-то губернатора»

— С 2003 по 2005 годы вы были членом «Единой России», потом перешли в ЛДПР. Сейчас, наблюдая за работой правящей партии, как ее оцениваете?

— Оценивать партии будут избиратели.

— Ну, вы же политик, можете оценивать, как работает та или иная политическая структура, в данном случае правящая партия.

— Анастасия, в вашем вопросе опять главное — частицы «ну же», «вы же». Я ответил.

— Прижились бы в «Единой России» сейчас?

— Мне комфортно там, где я нахожусь, — в кресле врио губернатора Хабаровского края. Точнее не так. Стоп. Мне комфортно в кресле губернатора Хабаровского края.

— Вы убрали приставку «врио»?

— Ну, кресло-то не врио, кресло-то губернатора. Это важно.

О проплаченных митингах и менталитете хабаровчан

— Вы не голосовали по пенсионной реформе, но в Госдуме в тот день были, даже за принятие некоторых поправок к этому законопроекту голосовали. Вы сейчас можете сформулировать свое отношение к пенсионной реформе?

— Мнение не изменилось. Я, как и наша партия, считаю, что пенсионную реформу нужно было проводить за счет крупных корпораций, а не за счет пенсионеров.

— Со стороны вы кажетесь открытым, даже несколько простоватым. Вы то зверей в закрытом из-за коронавируса зоопарке кормите, то сдаете платье невесты, упавшей с моста, в химчистку. Пытаетесь, во всяком случае, произвести впечатление своего парня в крае. Получается? Вам удалось наладить контакт жителями края? Чувствуете их поддержку?

— Анастасия, дорогая, да я не пытаюсь казаться, я живу обычной жизнью. Управляю Хабаровским краем, забочусь о семье, как и положено мужчине, помогаю всем, кому могу: и невестам, и предприятиям, и волонтерам. Я не пытаюсь казаться, большая ошибка так думать.

— Так контакт с людьми вам удалось наладить? Поддержку чувствуете?

— Конечно. Я общаюсь с людьми каждый день, с коллективами, руководителями, с прохожими, в магазинах. Вы что думаете, что я передвигаюсь только в служебном автомобиле, а как выглядят улицы в Хабаровске не знаю?

— Приехав на Дальний Восток, вы почувствовали, что люди там вообще другие? Они на политику смотрят иначе, у них мироощущение другое.

— Есть такое. Вообще, дальневосточники — это хранители России. Понимаете? Здесь менталитет хранителей огромных территорий, недр, богатств. Это очень важно понимать.

— Скажите, на ваш взгляд, в России существует оппозиция? Где вообще, по вашим ощущениям, проходит линия противостояния? Кто с кем борется?

— Оппозиция, конечно, есть. Есть парламентская, есть уличная оппозиция. Уличная, как правило, финансируется из-за рубежа или обиженными олигархами.

— Подождите, вы считаете, что на улицах нет тех, кого никто не финансирует?

— Мало, мало. И, я вам скажу, так устроена политика в любой стране мира. Протесты просто так не держатся. Это не догадки, это мои знания, мой опыт. Если брать кейс Хабаровска, то я ведь даже похвалил тех хабаровчан, кто вышел в начале, и сказал, что я прекрасно понимаю их, что это их праведный гнев. Сам бы, наверное, так же бы сделал, если бы тут жил (вышел бы на митинг — прим. Znak.com). Но то, что продолжается условно с 1 августа, ничего не имеет общего с тем, что было 9 и 10 июля.

«Мы много за три месяца пережили»

— Вы говорили, что «правительство [вам] подчиняется, дума по партийной линии подчиняется, [у вас] есть все инструменты, чтобы править без оглядки на общество», но вам такой уклад не нравится. Как вы относитесь к тому, что такая порочная управленческая система есть не только в Хабаровском крае, но и в стране в целом?

— Поэтому я предложил создать Народный совет, чтобы людей слышать. А то, что я от них услышу, через свою политическую волю буду претворять в жизнь. Очень интересная модель, мы ее обкатываем.

— Вопрос не в этом. Как вы относитесь к тому, что в России сложилась порочная управленческая система, когда в регионе все ветви власти подчиняются одному человеку, в стране в целом то же самое?

— Великолепная практика!

— Почему вы ее считаете великолепной?

— Потому что можно быстро проводить нужные для народа решения без болтовни и горлопанов.

— А болтовней вы в данном случае что называете?

— Вы спросили, я ответил. Почему земля круглая? Потом и до этого дойдем?

— Дискуссия в неподконтрольном парламенте — это болтовня?

— Дискуссия в парламенте — это очень хорошо.

— Вы говорили, что воспринимаете свое назначение как вызов от президента. По итогам трех месяцев вы можете сказать, что справились?

— Это вызов для меня. Я очень ценю доверие президента. Вот так я говорил. А то, что это вызов от президента, я не говорил.

— Вы справились или нет?

— Вызов на две пятилетки. За три месяца государственная власть в Хабаровском крае восстановлена, правительство работает ритмично, бюджетный процесс налажен, проект бюджета находится в думе, социальные выплаты идут стабильно, с коронавирусом боремся по плану, отопительный сезон начался, северный завоз закончили, пережили паводок без жертв и серьезных разрушений… Мы много что за три месяца пережили.

«Надеюсь, меня никогда не будут вспоминать, как губернатора-демократа»

— В личных разговорах представители Кремля уже как-то отзывались о вашей работе? Как оценивают?

— Надо аккуратнее со словом «Кремль» обращаться.

— Пусть будет администрация президента.

— Так и говорите — Старая площадь.

— Представители Старой площади как вас оценивают?

— Не знаю. Я со всеми взаимодействую: и с правительством, и с администрацией президента. Нормальная практика.

— Оценивают вас как?

— Я же не за оценки работаю. Работаю, чтобы здесь была крепкая власть, чтобы людям жилось хорошо и каждый рубль расходовался по назначению. Вот чем я занимаюсь.

— Находясь «в кресле губернатора, будучи врио губернатора», вы не ощущаете себя временной фигурой для переходного периода в Хабаровском крае, которой в случае чего Кремль может пожертвовать без сожалений?

— Мне так нравится, что вы, наконец, начали следить за лексикой — «находясь в кресле губернатора, являюсь врио губернатора». Я вам аплодирую.

— Вы на мой вопрос лучше ответьте.

— (Смеется) А что там? Что в расход пустят? Нет, не ощущаю [себя временной фигурой], потому что очень много знаю.

— Вам уже пообещали, что изберетесь в 2021 году?

— Нет, просто цитата такая: «Не ощущаю, потому что очень много знаю».

— Даже когда вас назначили, в Кремле не прекратились разговоры о том, что краю нужен губернатор-генерал, крепкий мужик, который будет стучать кулаком по столу.

— Вы не поверите, у меня в руках огромная дубина. Я ее привез из Москвы, она меня сопровождает очень давно. Обычная дубина неандертальца.

— Стесняюсь спросить, зачем она вам?

— Провожу чистки в аппарате.

— Прослывете тираном.

— Это будет лучшая оценка моей деятельности.

— Вы шутите, надеюсь.

— Надеюсь, меня никогда не будут вспоминать, как губернатора-демократа

— Почему?

— А зачем? Не хочу, не люблю вот это все.

— Когда проходил процесс согласования вашей кандидатуры на пост врио главы края, какие у вас были договоренности с Кремлем?

— Что значит «договоренности»? Президент предложил, я согласился. А вы как себе это представляете: президент предлагает возглавить край, а я ему: «Нет, давайте сначала договоримся об условиях»? Договоренность одна — руководить до вступления в должность законно избранного губернатора.

— Вас не смущает ваша близость с президентской администрацией?

— Чья?

— Ваша.

— Да я за 8 тыс. километров от Кремля.

— Вы же понимаете, что я не про территориальную близость?

— Я от Кремля дальше был только один раз, когда с женой на островах отдыхал один раз в жизни.

— Вы мой вопрос поняли, я не про километры.

— Да какая близость? Посмотрите на этот вопрос со стороны жителей края. Вот что для них лучше, чтобы губернатором был человек, не имеющий поддержки от администрации президента, или тот, кто вхож в высокие кабинеты? Кому нужна независимость сама по себе? Какая от этого польза людям? Нормальные рабочие у меня отношения с чиновниками администрации президента, его руководством. И большое уважение к президенту.

— Вы так часто говорите об уважении к президенту. Ощущение, что вы по интервью хотите расставить маркеры: «Я очень уважаю президента».

— Я же не виноват, что у меня оно (уважение — прим. Znak.com) есть, я восхищаюсь нашим президентом, его работоспособностью, интеллектом и стратегическим мышлением.

— Лично с ним общались до вашего назначения на должность врио главы края?

— Оставим без комментариев.

«Политики говорят о выборах, когда это положено»

— Вы всегда очень уклончиво отвечаете на вопросы о выборах губернатора края в 2021 году, говорите, что сейчас в приоритете текущая работа и так далее. Но вы политик, и вы не можете не думать о выборах. Фамилии Фургала в бюллетене не будет, его судьба очевидна. Как вы считаете, у вас хватит сил победить на прямых выборах в следующем году? Если учесть, что в ходе своих предыдущих выборов вы получали от почти 2% до почти 7% голосов избирателей.

— Да, это великолепный результат в 7% в Москве. Пойдите попробуйте, все мои оппоненты, наберите 7%, получите столько в Москве.

— У Навального больше было.

— Ну, и где сейчас Навальный?

— Его отравили.

— Не уверен, что его отравили. Я вообще к европейкам, их спецслужбам и лабораториям отношусь скептически. Я вижу [в отравлении Навального] след иностранных спецслужб, которые хотели его здесь отравить, а мы спасли его, потому что мы люди добрые, православные и человеколюбивые.

— Давайте лучше к выборам вернемся. Сил-то вам хватит победить на выборах в следующем году?

— А я разве иду на выборы в 2021 году? Я так вопрос не ставил. Нам надо зиму пережить, запустить серьезные процессы, стратегию принять на пять, десять и 20 лет. А потом по весне буду это (планы на выборы — прим. Znak.com) обсуждать.

— По весне уже кампанию надо вести, а не рассуждать.

— Квартиру я здесь купил, прописался.

— Поздравляю, осталось подписи собрать.

— Думаю, с женой на учет в молочной кухне встать для нашего четвертого. А то в Москве никак не удавалось воспользоваться услугами молочной кухни. Вот думаем, может, в Хабаровске получится.

— На должности врио губернатора получится.

— Я не пользуюсь должностным полномочиями.

— Вы уходите от ответа на прямой вопрос о планах на выборы. Вы лукавите, что не думаете об этом. Считаете, у вас не настолько уверенные позиции в крае сейчас, чтобы уже заявления делать?

— Да. Вообще, политики говорят о выборах, когда это положено, когда объявляют о их назначении. Такая общая практика. Что вы от меня хотите? Я не загадываю.

— Ждете из АП указаний?

— Я жду решения Законодательной думы о назначении даты выборов и тогда буду рассуждать об этом.

Анастасия Мельникова

Оригинал материала: "Знак"