Задержание по подозрению в госизмене советника главы «Роскосмоса» Ивана Сафронова может стать миной замедленного действия, подложенной под главу госкорпорации

Критики Рогозина считают, что глава госкорпорации озабочен чем угодно, кроме реального продвижения дел в космонавтике и ракетостроении: к примеру, строительством совершенно не нужной в условиях сжимающегося бюджета башни нового космического центра на территории ГКНПЦ им. Хруничева. И это на фоне почти разрушенного столичного предприятия и беспрецедентных фактах разворовывания бюджетных денег при строительстве космодрома «Восточный».

Порой Дмитрий Олегович выставляет себя просто смешным, вместо новых кораблей анонсируя озвучивание лифтовых кабин голосом Юрия Гагарина и заявляя о ненадежности новых пилотируемых кораблей Илона Маска (вы сначала постройте что-то свое, как говорится).

Денег сейчас не хватает не только на доведение до ума строящегося несколько десятилетий нового пилотируемого корабля «Орел» (в прошлом «Федерация»). «Роскосмос» притормаживает многие перспективные направления. Не так давно Рогозину подвернулся удобный случай похвастать 30-процентным снижением стоимости пусковых услуг. Информация была подана как заслуга «Роскосмоса», хотя на самом деле все получилось, конечно, без личного участия его руководства, — просто на фоне турбулентности в мировой экономике резко подешевел рубль. Но наверху, видимо, громкое заявление об экономии запомнили и потребовали от главы госкорпорации доказать, что «Роскосмос» реально способен быть рентабельным.

По предприятиям и отделам передали просьбу главы: подумать, на чем могла бы сэкономить госкорпорация, чтобы в последствии снизить услуги по запускам ракет на 30%.

Сотрудники, конечно ,поднапряглись и стали шевелить извилинами: как бы помягче указать Рогозину, что основной потенциал для снижения цен находится именно в его руках? Зачем «Роскосмосу» лишние «прослойки» с сотнями сотрудников в виде «Главкосмоса» и ОРКК? Зачем новое здание в 248 метров, когда на Щепкина пустует прежнее 25-этажное? Все ответы — на поверхности, но Рогозин делает вид, что их не замечает.

фото: Кадр из видео

Теперь вернемся к задержанию Ивана Сафронова и предшествующим событиям.

Говорят, идея пригласить Ивана в корпорацию исходила именно от Рогозина. При приеме на работу в «Роскосмос», да еще советником первого лица, спецслужбы не могли не «профильтровать» бывшего журналиста  на предмет благонадежности. Ему просто запретили бы занимать пост советника главы госкорпорации, если бы у ФСБ были хотя бы малейшие подозрения по поводу его возможных связей с НАТО (по последним заявлениям ФСБ, Сафронову вменяют именно это).

Вспомним хронологию последних дней.

2 июля Дмитрий Рогозин летит на космодром «Восточный». Туда в этот день планировал прибыть заместитель председателя правительства РФ по вопросам оборонно-промышленного комплекса, куратор космической отрасли Юрий Борисов. Но тот в последний момент визит он отменяет.

6 июля Дмитрий Рогозин должен был встречаться с президентом Владимиром Путиным для доклада о состоянии дел в «Роскосмосе», а также возможном разговоре о продлении его полномочий на посту главы ГК (в июле у Рогозина заканчивается контракт). Назначенную встречу президент отменил без объяснения причин.

7 июля — ближайшего советника  Дмитрия Рогозина Ивана Сафронова обвиняют в государственной измене и работу на спецслужбы НАТО.

Такое впечатление, что первые лица государства старательно уворачиваются от встреч с главой «Роскосмоса» на одной «орбите».

Мы просто выстроили хронологию событий, которые, увы, говорят не в пользу Дмитрия Олеговича. Если версия о том, что задержание советника было организовано с целью компрометации самого Рогозина, значит наш бывший коллега, журналист Иван Сафронов стал просто разменной монетой в большой игре за власть.

Наталья Веденеева

Оригинал материала: «Московский комсомолец«

«Московский комсомолец», 07.07.20, «Эксперт оценил версию задержания Сафронова из-за статьи о вооружениях»

По одной из версий, задержание советника руководителя «Роскосмоса» Ивана Сафронова могло быть связано с одной из его публикаций во время работы в газете «Коммерсант». В ней журналист рассказал о готовящемся контракте на поставку в одну из арабских стран самолетов Су-30СМ. Наши источники объяснили, почему эта версия маловероятна.

Несколько лет назад спецэкспортеры российского оружия действительно ставили вопрос о том, чтобы ввести уголовную ответственность за разглашение информации о готовящихся оружейных контрактах, если она привела к срыву соглашения. Однако, как объяснили «МК» в Федеральной службе по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) с иностранными государствами, никаких законодательных мер на этот счет не принято.

ФСВТС России, которая с 2018 года отвечает за информационную политику в области оружейного экспорта, строит работу со СМИ в соответствии с законом о гостайне и законом о печати. Были приняты серьезные меры по недопущению утечек информации, ее охране. В последние годы ни одного прецедента, связанного с разглашением в СМИ сведений о готовящихся оружейных контрактах, не было.

Случай с задержанием бывшего журналиста Ивана Сафронова в ФСВТС комментировать не стали.

Как объяснил «МК» авторитетный эксперт в области ВТС, пожелавший остаться неназванным, периодически появляются какие-то утечки по поводу будущих контрактов.

— Но еще ни одна из них не закончилась предъявлением обвинения кому-либо и, тем более, посадкой, — сказал собеседник «МК».

По его словам, информация о готовящихся оружейных контрактах нередко «всплывает» в СМИ по инициативе самих покупателей российского оружия.

— Классический пример в этом смысле — армянский лидер Никол Пашинян, — сказал собеседник «МК». — Российская сторона и армянские военные долгое время держали в секрете сделку по поставке в Армению российских истребителей Су-30. И тут неожиданно Никол Пашинян самолично садится под телекамеры в кабину Су-30, и все узнают об этом контракте. Или другой пример — военные секретят данные о новинках оружия, а потом на параде показывают их всему миру.

По словам эксперта, мир изменился, поток информации за последние годы увеличился в 20 раз, и в этих условиях многие прежние лекала работы компетентных органов выглядят отжившими.

По версии ФСБ, Иван Сафронов подозревается в «выполнении заданий спецслужбы НАТО» — якобы он передавал ее представителю сведения, относящиеся к гостайне

Сергей Вальченко

«Медуза», 07.07.20, «Для Вани работа — дело чести»

Спецкор «Медузы» Андрей Перцев рассказывает о профессиональных принципах Ивана Сафронова. Они вместе работали в «Коммерсанте».

В Москве 7 июля по обвинению в госизмене задержали Ивана Сафронова, бывшего репортера «Коммерсанта» и «Ведомостей», а сейчас — советника главы «Роскосмоса». В Кремле заявили, что задержание Сафронова не связано с журналистской деятельностью, однако многие его бывшие коллеги считают иначе. Об Иване Сафронове, его «коммерсантовском» этапе карьеры и профессиональных принципах рассказывает специальный корреспондент «Медузы» Андрей Перцев — вместе с Сафроновым они работали в отделе политики «Коммерсанта» в 2014–2019 годах.

Бывшие журналисты отдела политики «Коммерсанта» — Иван Сафронов, Алла Барахова, Глеб Черкасов, Максим Иванов и Виктор Хамраев. 10 ноября 2015 года
Павел Кассин / Коммерсантъ

Ваня Сафронов — душа старого отдела политики «Коммерсанта», его центр. Для Вани работа — дело чести: его много раз пытались переманить в другие издания, в оборонные (и не только) компании, предлагали в разы больше денег, чем он получал в газете. Но деньги никогда не были для него аргументом, потому что он продолжал дело своего отца — Ивана Сафронова, обозревателя «Ъ». Его отец был военным, служил в военно-космических войсках, потом ушел в журналистику: его тексты на оборонную тематику были фирменным знаком старого «Коммерса».

В 2007 году Сафронов-старший погиб при загадочных обстоятельствах: якобы выбросился из окна. Перед этим он готовил очередную публикацию — о секретной продаже российских ракет в Иран через Белоруссию. «Уже почти сдали текст, но [Иван] Иваныч [Сафронов] предложил перенести его на пару дней — чтоб подсобрать комментариев. Но текст так и не вышел, потому что пока Иваныч собирал комментарии, он вдруг приболел. А потом выпал из окна», — вспоминает соавтор текста Михаил Зыгарь, тогда работавший обозревателем «Коммерсанта».

Ваня не верил в самоубийство отца. Каждая его заметка (так в «Коммерсанте» называют любую статью) была доказательством того, что дело Сафронова-старшего живет, — а те, кто хотели заставить его замолчать, ничего не добились. В своей области Ваня был лучшим; нет другого человека, который бы столько же понимал в российской оборонке и мог бы внятно рассказать об этом читателям. Ваня приходил на работу обычно раньше всех, уходил позже всех. Часто спасал первые полосы своими текстами, они печатались там постоянно. При этом в Ване нет звездности, он легкий и отзывчивый человек. Поехать с пулом агентских журналистов на обыденное пресс-релизное мероприятие? Надо, так надо. Помочь коллегам из своего или другого отдела с подтверждением информации? Всегда пожалуйста, как бы ни был занят. В отделе Ваня лучше всех знал, когда у кого из сотрудников день рождения, помогал организовать праздник, покупал подарки.

Никогда от него не слышал про «грандиозные», «великие», «важные» тексты — как любят сейчас говорить о своей работе многие журналисты. Он мог рассказать про офигенную тему, а потом смеяться над шуткой: «Чо, Вань, опять замдиректора гадюкинского ракетного завода уволили, эксклюзив, да?»

Из-за личной истории, связанной с отцом, казалось, что Иван — последний человек, который уйдет из «Коммерсанта»; и уж точно не верилось, что издательский дом расстанется с одним из лучших своих журналистов. Но в 2019 году Сафронова и другого нашего коллегу по отделу, Максима Иванова, уволили после публикации текста о возможном уходе спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко со своего поста.

Не исключаю, что публикацией просто воспользовались в Кремле, чтобы надавить на руководство ИД и устранить неудобного журналиста. Возможно, наверху подумали, что Ваня не пойдет работать в другое издание. Но нет, Иван перешел в «Ведомости», и там тоже писал острые и эксклюзивные материалы — например, о награждении главы Ростеха Сергея Чемезова званием Героя России или о провале учений, которыми командовал Владимир Путин. Потом, правда, решилась судьба самих «Ведомостей» — Иван был одним из первых, кто уволился после назначения и. о. главреда Андрея Шмарова. Думаю, он решил, что работать в корпорации намного честнее, чем в подцензурном СМИ; а работать в зарубежном издании Ваня все равно не смог бы — с ним перестали бы общаться источники (под арест в этом случае могли попасть именно они).

Иван всегда понимал, что у него много недоброжелателей, что темы, которые он затрагивал, слишком болезненные для власти — наверное, самые болезненные. Политика, выборы, активисты, экономика для руководства России, вышедшего из КГБ, — что-то далекое и непонятное. А оборонка — как красная тряпка.

Обвинения в госизмене для любого человека, который знает Ваню, — это абсурд и нелепость. Он — патриот, он верит в лучшее для России, даже в худших ее людях пытается видеть что-то хорошее. Сколько раз в застольных разговорах он пытался оправдать российскую власть, настаивая на том, что в Кремле хотят добра, просто у них не все получается. Именно поэтому дело против него выглядит совсем мелочным и некрасивым. Но я верю, что еще не раз услышу от него привычное: «Ну что, Андрюш, может, накатим?»