Почему команда DEO и двух тайных оплачиваемых осведомителей подставила неизвестному никому летчика из Ростова

В апреле 2011 года на страницах «Новой газеты» журналист Владимир Козловский задал вопрос, «был ли похищен летчик Ярошенко?». Прошло девять лет, и ответ на этот вопрос после раскрытия всех неизвестных Козловскому улик дает американский журналист Майкл Васюра, который в течение года готовил собственное расследование: да, можно с полной уверенностью утверждать, что Ярошенко был похищен.

Константин Ярошенко был арестован в Либерии в мае ровно десять лет назад. А в мае 2020 года тюрьма в американском штате Коннектикут, где сейчас сидит российский летчик, заражена коронавирусом. В апреле один из сокамерников Ярошенко умер от осложнений, связанных с COVID-19. Сейчас российский летчик утверждает, что тоже заразился и направлен на обследование. Широко известно, что здоровье Ярошенко было плохим в течение многих лет, и даже если он переживет эпидемию, у него останется семь лет тюремного срока. В прошлом месяце в просьбе Ярошенко о досрочном освобождении из-за эпидемии в тюрьме было отказано, так же как были отклонены три его прошлых обращения с просьбой о переводе в российскую тюрьму из-за «серьезности его преступления». Однако доказательства, использованные против Ярошенко в судебном процессе, позволяют усомниться в том, насколько серьезными были преступления.

Москва. Акция движения «Антимайдан» у посольства США в защиту Константина Ярошенко (2016). Фото: Александр Вильф / РИА Новости

В своей операции против Ярошенко Американское агентство по борьбе с наркотиками (DEA) собрало десятки часов записей телефонных звонков и личных встреч Ярошенко с тайными осведомителями (все они есть в распоряжении «Новой газеты»), работающими под их руководством. Команду DEA возглавлял Луи Милионе, тот же агент, который разработал план по захвату Виктора Бута в Таиланде в 2008 году (он отказался говорить. — Ред.). Чтобы поймать свою новую цель с поличным, агенты использовали похожий шаблон, как и против «торговца смертью»: они направили тайных осведомителей к Константину Ярошенко с заманчивым предложением, чтобы помочь им совершить преступление в стране, где правительства более расположены к Вашингтону, чем к Москве. Проблема в том, что,

судя по записям, собранным DEA, Ярошенко оказался совсем неумелым преступником, если вообще был им.

Сейчас Константин Ярошенко настолько смущен своим тогдашним поведением, что настойчиво просил не публиковать ни одной детали из прослушек. Его жена также предпочла бы защищать образ страдающего, оболганного мужа, который был обманут и совершенно не понимал, что происходило тогда вокруг него, а затем был похищен «русофобскими» американцами. Сама Виктория Ярошенко не готова согласиться с выводами моего исследования и была категорически против публикации, как и Константин.

Но еще более фантастической кажется версия прокуроров Южного округа Нью-Йорка, которые в официальных документах описывают Ярошенко как «эксперта по авиационному транспорту, который перевозил тысячи килограммов кокаина по всей Южной Америке, Африке и Европе» и который «участвовал в сговоре с целью импорта в Соединенные Штаты кокаина более чем на 100 миллионов долларов».

На самом деле после десяти месяцев манипуляций со стороны американских агентов Ярошенко согласился перевезти кокаин на сумму около 10 миллионов долларов из Либерии в Гану. Прежде чем он смог даже приобрести самолет и организовать экипаж (не говоря уже о поиске кокаина), американские агенты его похитили.

Не совсем понятно, почему команда из трех агентов DEA и двух тайных оплачиваемых осведомителей работала почти год, чтобы подставить неизвестного летчика из Ростова.

Также неясно, почему прокуроры на Манхэттене, глядя на сомнительные доказательства сговора, возбудили дело. Но тем не менее все они это сделали.

***

Эта запутанная история начинается с одного неоспоримого факта: Константин Ярошенко действительно был летчиком. В 1999–2003 годах он работал вторым пилотом экипажа, который летал в Анголе и в Демократической Республике Конго. Затем он переключился на полеты по Западной Африке, в основном базируясь на территории Гвинеи, где в 2008 году он купил самолет «Антонов-12», назвал его «Виктория» в честь жены и перекрасил в синий цвет. С этим самолетом он открыл небольшую авиакомпанию VikAvia. Ярошенко доставлял морепродукты на юг Европы и, судя по записям, совершил несколько убыточных пассажирских рейсов. Когда клиентов было слишком мало, Ярошенко либо сдавал в аренду свой самолет, либо парковал его в столице Гвинеи Конакри и отправлялся на завод в Киеве, где давал консультации по вопросам обслуживания и продления срока службы самолетов Ан.

Константин Ярошенко рядом с самолетом марки «Антонов-12». Фото из семейного архива

Свободное время Ярошенко проводил с женой и маленькой дочерью в их скромной квартире в унылой многоэтажке на окраине Ростова. В начале 2000-х годов Ярошенко скопил немного денег и купил отдельную квартиру для мамы и подержанный BMW, на котором выезжал на шашлыки. Новый год Ярошенко с семьей и друзьями встречал на набережной в Анапе, взрослые наливали коньяк в пластиковые стаканчики, а дети ели мороженое. Константин снимал это на камеру. Как и свою работу в Африке. Эти видеозаписи попали в руки американских прокуроров после того, как Агентство национальной безопасности Либерии (АНБ) задержало Ярошенко в Монровии в конце мая 2010 года и конфисковало ноутбук из его номера.

Как Ярошенко попал в Либерию? Это долгая и сложная история. 26 июня 2009 года ему позвонил Пэдди Маккей, бывший ирландский торговец оружием, который сыграл небольшую роль в операции DEA по захвату Виктора Бута в 2008 году. В звонке, который обозначен Маккеем в записи как часть новой операции, ирландец объясняет Ярошенко, что их общий знакомый Джеймс Скотт (еще один европейский пилот, работавший в Африке) предположил, что Ярошенко мог бы заинтересоваться покупкой самолета Ан-12, который Маккей выставил на продажу в Либерии. Во время разговора на английском Маккей намекает, что этот Ан-12 не просто самолет. По словам ирландца, он был «модифицирован для специфичной работы» и нужен, чтобы совершать «трансатлантические перелеты с особым типом груза». Маккей добавил, что если Ярошенко мог бы «использовать его для такой работы», то владельцы самолета хотели бы наладить с летчиком деловые отношения. «Вы меня понимаете?» — спросил он.

«Я не совсем понимать», — несколько раз отвечал Ярошенко на ломаном английском, стремясь объяснить, что он заинтересован в самолете, чтобы доставлять охлажденные морепродукты из Сенегала в Испанию и Португалию.

Ярошенко пытался дать Маккею свой адрес электронной почты, но ирландец не мог понять, что под словом «dog» Ярошенко имел в виду «собака», что на английском языке совсем не значит символ «@». После этого они не созванивались до середины августа.

Складывается впечатление, что в следующие полтора месяца Ярошенко искал способы поставок оружия гвинейской хунте, которая в декабре 2008 года захватила власть после смерти диктатора. Так, 30 июня в разговоре между Ярошенко и бывшим членом его экипажа, мексиканцем, появляется фамилия Конте. Предположительно, это тот же Ассана Конте, чье имя фигурирует в сделке с оружием, которую Ярошенко и Маккей пытались провернуть, но не смогли завершить несколько месяцев спустя. Ярошенко очень хорошо знал Гвинею. В его паспорте указаны девять поездок в страну в 2008–2009 годах. Он работал в Гвинее по крайней мере с 2005 года, когда получил там водительские права. Но, в отличие от биографии Маккея, в досье Ярошенко нет документально подтвержденных доказательств того, что он когда-либо доставлял оружие.

Константин Ярошенко в Африке. Фото из семейного архива

Как объяснили эксперты, знакомые с торговлей оружием, с которыми мне удалось поговорить, большинство пилотов, работающих в Африке, иногда перевозят оружие, и большинство таких поставок даже не являются незаконными. Как, например, и цветы, которые Виктор Бут купил в Йоханнесбурге за два доллара и продал в Дубае за сто — «груз есть груз», отмечали собеседники. Поэтому было бы неудивительно, если бы появились доказательства того, что Константин Ярошенко помимо поставок охлажденных морепродуктов когда-то доставлял АК-47 или гранатометы африканским диктаторам. Но ни в одном из исследований по борьбе с контрабандой 2000-х годов не упомянут Константин Ярошенко. Были известные торговцы оружием, и среди них даже было несколько россиян, но Ярошенко в их числе отсутствовал. Все, кто знает что-либо об авиации в Африке, говорят, что Ярошенко «был никем, поскольку никто значимый никогда не слышал о нем». При этом большинству разного рода специалистов в области африканской авиации, с кем я разговаривал, знакомо имя Пэдди Маккея. Специалисты DEA предположили, что Ярошенко был знаком с прошлой деятельностью Маккея в южноафриканской группе наемников Executive Outcomes, но, похоже, они все-таки ошиблись.

***

Маккей опять позвонил 17 августа. Он извинился за то, что потерял адрес электронной почты Ярошенко, и затем завел прежний разговор. Ирландец снова объяснил, что самолет был выставлен на продажу «для особой операции», и в течение первых трех минут Ярошенко все еще не понимал, что к чему. Он сообщил свой адрес электронной почты Маккею — на этот раз успешно — и попросил собеседника изложить подробности письменно, чтобы он мог перевести сообщение через онлайн-переводчик. Маккей уклончиво объяснил, что «не очень хочет излагать это в письменной форме». Но Ярошенко, опять же, «не совсем понимать».

Однако вдруг тон Ярошенко изменился. «Все возможно», — четко ответил россиянин на предложение Маккея стать партнером нынешним владельцам самолета, которые планировали перевезти «ценный груз» из Южной Америки в Западную Африку. Маккей перепроверил, что Ярошенко действительно уловил суть, и

тот уверенно подтвердил на своем ломаном английском: «Понимать, понимать, только что. Все возможно. Все».

В течение следующих месяцев они вели переписку все же по электронной почте, в которой Ярошенко давал понять: «Готов работать с вами и вашими партнерами по любой предложенной вами схеме». В письмах Маккея много говорится о владельцах Ан-12: они «очень осторожные люди», и Маккей «очень рискует, рекомендуя» им Ярошенко для этих целей, поэтому «пожалуйста, дайте гарантии, что вы можете выполнить такую работу».

Письма были ловушкой. И написаны они были не Маккеем, а командой агентов DEA под управлением Луи Милионе. В августе 2010 года агенты продемонстрировали свои методы в документальном фильме National Geographic о захвате реального авторитета — торговца оружием и наркотиками по имени Манзар Аль-Кассар (фильм недоступен к просмотру на территории РФ по решению правообладателя). Кассар, известный как «принц Марбельи», жил во дворце на средиземноморском побережье Испании. В течение двадцати лет его считали неприкосновенным вором в законе — «типичный злодей из фильма про Джеймса Бонда», по словам одного из агентов DEA, который работал над операцией против Кассара.

Однако в 2007 году DEA удалось организовать встречу двух осведомителей, выступающих под видом членов группы Революционных вооруженных сил Колумбии (FARC), с Кассаром в его роскошном особняке. Члены FARC предложили приобрести у него оружие на 10 миллионов долларов, включая запрещенные ракеты класса «земля-воздух». Осведомители снимали все это на секретные записывающие устройства. И все электронные письма, отправленные представителями FARC Кассару, были написаны их кураторами DEA.

Глава Управления по борьбе с наркотиками США (DEA) Луи Миллоне. Фото: youtube.com

В документальном фильме агенты сами воспроизвели сцены, в которых обсуждали, как лучше всего сформулировать текст электронных писем, чтобы принятие предложения Кассаром стало бы нарушением закона США. Операция подробно разрабатывалась от начала до конца. Осведомители были обучены, что говорить и как себя вести. Их переписка с целью ареста была организована агентами DEA.

Позднее, уже после ареста Кассара в июне 2007 года, та же команда DEA использовала этот шаблон, чтобы поймать Виктора Бута в Таиланде. Затем по какой-то причине они мобилизовали свои огромные ресурсы, чтобы сделать то же самое с никому неизвестным пилотом из Ростова Константином Ярошенко.

В течение трех месяцев «Маккей» и Ярошенко обсуждали по телефону и электронной почте и покупку самолета (повторяя криминальный сленг Маккея, Ярошенко называл самолет «car» — машиной), и возможное дальнейшее сотрудничество. Ярошенко активно работал, стараясь быть полезным своим потенциальным партнерам. В Skype в течение всего ноября Ярошенко обсуждал со своим бывшим членом экипажа мексиканцем, как они могли бы приобрести АК-47 на сумму 20 миллионов долларов у фабрики в Бразилии. Когда в разговоре всплыло имя «Пэдди», мексиканец посоветовал своему бывшему капитану: «Пожалуйста, Костя, будь очень осторожен».

***

Пэдди Маккей в сопровождении двух агентов DEA со своим записывающим оборудованием — Райана Рапаски и Джеймса Эрика Стоуча — прибыл в Киев 1 декабря 2009 года, чтобы впервые встретиться с Ярошенко лично. Днем 2 декабря, пока члены команды DEA готовили прослушку, Маккей настроил свою камеру в номере элитного отеля Intercontinental, спустился на лифте в лобби, встретил Константина Ярошенко и вышел с ним на улицу на пару минут, чтобы русский мог выкурить сигарету. Осведомитель и летчик немного поболтали о связях Ярошенко в министерстве обороны Гвинеи, а затем поднялись наверх, чтобы поговорить о делах.

Ярошенко не отказался от предложения Маккея выпить пива. Покопавшись в мини-баре, хозяин пошутил: «А здесь нет водки». Ярошенко ответил, что пьет «только после закончить работу», и несколько минут непринужденной беседы крутились вокруг того факта, что оба были пилотами. Маккей упомянул, что познакомился с Виктором Бутом в Анголе.

Ярошенко заявил, что тоже работал в Анголе десять лет назад. Затем он рассказал о профессиональных достижениях, доказательства которым за год расследования найти не удалось: «Моя первая работать в Анголе с Виктор Бут» (My first working in Angola to Viktor Bout). Ярошенко перешел к теме убытков от клиентов, которые не платили вовремя и в полном объеме. «У вас не будет таких проблем с этими людьми», — заверил Маккей. Его «руководители» были высокопрофессиональны и очень осторожны. «Главная моя цель здесь — поговорить с вами, а затем рассказать им, что я о вас думаю. И поэтому они хотят знать, какие у вас связи», — резюмировал ирландец.

Они обсуждали политическую ситуацию в Гвинее и возможность поставки оружия хунте через знакомого Ярошенко в министерстве обороны,

но потребовалось около часа и еще одна бутылка пива, прежде чем Ярошенко расслабился. Когда тема Бута снова возникла, россиянин высказал мнение о заключении своего соотечественника: «Это политическое, только политическое. Из-за того, что у Виктора есть груз… первый бизнес… отправка в УНИТА, Йонасу Савимби», — говорил он.

Савимби был давним лидером повстанческой группировки УНИТА в гражданской войне в Анголе, получавшей финансовую поддержку от администрации Рейгана и Буша-старшего до 1991 года; а затем был убит в 2002 году. Ярошенко на своем ломаном английском, в котором не использовал прошедшее время, продолжал: «Я работаю в эти рейсы. А кто платит деньги Савимби? Американцы. Это только политический… Виктор из КГБ».

Остается совершенно неясным, почему в начале операции DEA могло предположить, что Ярошенко имел какие-либо отношения с Бутом, но после первой встречи Маккея с их новой целью становится очевидным, как американцы могли радоваться, думая, что нашли возможного ключевого свидетеля на предстоящем судебном процессе против торговца смертью.

Маккей с Ярошенко встретились снова на следующий день. Ярошенко старался произвести впечатление: перечислял, что конкретно гвинейцы хотят купить на 48 миллионов евро, лежащих на счету специальной закупочной компании, возглавляемой Ассаной Конте. Маккей — не самый хитроумный осведомитель — ответил: «Если вы можете сказать мне точно, что вам нужно, и количество, которое вам нужно, то я, вероятно, могу дать вам ответ сегодня».

Здание отеля Intercontinental в Киеве, где проходили встречи Пэдди Маккея и Константина Ярошенко. Фото: booking.com

В течение следующих тридцати минут, пока DEA записывали все это, Ярошенко — не самый хитроумный потенциальный преступник — погуглил необходимое оружие и боеприпасы. Они с Маккеем обсудили внушительный список: пистолеты Т-33, АК-47 и АК-74 и даже ручные гранатометы, которые Ярошенко назвал «АКМП». Они также планировали, как доставить оружие и деньги, и обсудили, как «очистить» регистрацию на Ан-12 в Либерии, чтобы задействовать самолет. Ярошенко подсчитал затраты и прибыль в блокноте отеля Intercontinental, и эти заметки, конечно же, были собраны DEA в качестве доказательств.

Затем, довольно неуклюже, Маккей опять вернулся к теме Виктора Бута. «Твое лицо показалось мне знакомым, когда я впервые увидел тебя», — начал Маккей. — Знаешь, я сделал много регистраций [документы для самолетов] для Виктора». Ярошенко сначала, видимо, думал, что Маккей говорил о Южной Америке (на пилотном сленге «Виктор» — значит Венесуэла), но потом понял, о чем была речь: «Ах, ах, Виктор…» «Бут», — напомнил фамилию Маккей и сделал вид, что пытается вспомнить первые встречи со своим знаменитым бывшим клиентом. «Когда я впервые встретил Виктора, — неуверенно говорил Маккей, — он летал с кем-то в Луанде… как его зовут… компания была что-то вроде V-K Airlines…»

Стоит отметить, что в Анголе никогда не было никакой «V-K Airlines» и никогда не было авиакомпании с названием, даже напоминающим это словосочетание. Однако в 2009 году в Ростове была официально зарегистрирована компания под названием VikAvia, названная в честь жены Ярошенко. Константин явно не понимал, что именно Маккей пытался заставить его сказать, и неловкое молчание было нарушено, только когда Ярошенко извинился и вышел в уборную. По дороге туда он отказался от предложения Маккея пить пиво в этот раз.

Когда Ярошенко вернулся, Маккей продолжал рассказывать, как он регистрировал самолеты для компаний, работавших на Бута. Константину нечем было поддержать этот разговор, и вскоре они вернулись к теме оружейной сделки с Гвинеей и о том, как скоро Ярошенко сможет пригласить представителя хунты в Киев для переговоров. Ярошенко был уверен, что все будет готово в течение недели. Внутренняя сводка DEA по киевским встречам, конечно, отметила потенциальную сделку с оружием, но также упомянула:

«Ярошенко сообщил, что примерно десять лет назад он работал пилотом на Виктора Бута».

В столице Гвинеи — Конкари. Фото: EPA-EFE

***

Итак, операция продолжалась. 7 декабря Ярошенко получил подробное электронное письмо от Маккея. Сообщение подтверждало, что ирландец будет в Киеве, чтобы встретиться с Ярошенко и его контактами из Гвинеи, 11 декабря. Письмо Маккея содержало несколько деталей их серой сделки:

Я подтверждаю, что мы можем поставить необходимое количество объектов, которые мы обсуждали в Киеве на прошлой неделе, — ТТ-33 и АКМП. Будут ли у человека, который прибудет из Конакри, полномочия или он просто посланник? Можете ли вы попросить его привезти подробный список его потребностей? Может быть, ему нужно другое, более сложное оборудование, например, вертолеты или наземные транспортные средства?

Ярошенко ответил, что представитель Гвинеи приедет в течение нескольких дней и он заинтересован в приобретении «множества товаров от малого до большого». Подробный список будет.

Но гвинеец не прибыл. Маккей вернулся в Киев на встречу, но формат был снова тет-а-тет. Ярошенко заверил своего возможного делового партнера, что скоро все получится. Хунта готовилась к войне, и Ассана Конте, глава гвинейской компании, которая занималась исключительно закупками оружия для правительства, отчаянно нуждалась в гранатомете, танках Т-72 и, возможно, в паре ударных вертолетов Ми-24 (во внутренних документах DEA эти вертолеты записаны как М-84).

Маккей несколько раз напоминал Ярошенко, что им понадобится «сертификат конечного пользователя» (End User Certificate) от правительства в Конакри, прежде чем они смогут сделать свой заказ у «партнеров» ирландца; Ярошенко был уверен, что для гвинейцев не будет проблемой отправить курьера в Киев с таким документом.

Осведомитель и летчик согласились, что они разделят свою огромную выручку в 7-8 миллионов долларов пополам.

Но в итоге делить было нечего.

Неясно, насколько серьезным было общение между Ярошенко и его контактами в Гвинее в течение этого времени, но ничего не осуществилось. В январе Маккей попросил у Ярошенко номер телефона Конте и начал сам названивать гвинейцу, чтобы попытаться организовать «выставку» в Риге. Маккей записывал все эти звонки, и в них голос Конте звучит скорее раздраженно, чем заинтересованно. 2 февраля Маккей поделился своими опасениями с Ярошенко: он «теряет доверие» к Конте, который «избегает разговора со мной, вместо того чтобы просто сказать мне, что у него какие-то проблемы». Маккей попросил Ярошенко пригласить «влиятельного военного человека с какими-нибудь полномочиями» на встречу в Киев. Ярошенко снова пообещал это сделать, и снова ему не удалось.

Фото: Reuters

Даже если бы Ярошенко смог организовать сделку снабжения оружием гвинейской хунты, она не обязательно являлась бы незаконной. Осенью 2009 года и Европейский союз, и Экономическое сообщество западноафриканских государств наложили эмбарго на поставки оружия правительству в Конакри, но доставка все еще была бы законной, если бы оружие не было поставлено из Западной Африки или Европы. То есть поставка АК-47, заказанная с завода в Бразилии, не нарушила бы никаких законов — в отличие оружия из Латвии.

Среди контрабандистов есть распространенная стратегия обхода таких санкций: приобрести законный «сертификат конечного пользователя» (тот документ, о котором часто спрашивал Маккей) у коррумпированного чиновника в третьей стране, а затем разместить необходимый заказ у производителя, прежде чем переадресовать поставку правительству под санкциями. Нетрудно представить, что, если бы Ярошенко удалось заключить договор с Конте, Маккей предложил бы найти способ, нарушив санкции, закупать оружие у своих «партнеров» в Европе. Ярошенко, однако, даже не смог хоть сколько-нибудь продвинуть сделку, чтобы встать перед таким выбором.

Из всех накопленных доказательств очевидно, что Ярошенко не являлся тем опытным контрабандистом, каким старался представить себя Маккею. Но почему-то DEA не сдавалось…

Майкл Васюра

Оригинал материала: «Новая газета»

«Новая газета», 07.05.20, «Дело о сбитом летчике»

Как спецоперация против российского пилота Константина Ярошенко закончилась его похищением

В 7000 километрах от Киева, в городе Монровия в Либерии, работал под прикрытием другой агент DEA. В мае 2009 года международный торговец наркотиками по имени Чигбо Уме обратился к Фомбе Сирлифу, главе Либерийского агентства национальной безопасности (АНБ) с предложением. Уме хотел использовать Либерию в качестве перевалочного пункта для перевозки кокаина из Южной Америки в Европу. Европейские таможенники стали подозрительно относиться к прямым грузовым рейсам из Колумбии и Венесуэлы, а Западная Африка выглядела менее очевидным источником кокаина. Уме предложил чиновнику Сирлифу процент прибыли, если тот обеспечит ему прикрытие. Сирлиф согласился, но затем связался со своими американскими партнерами, которые организовали спецоперацию по поимке Уме с поличным.

Чигбо Уме (Chigbo Umeh). Фото: DEA

Американцы направили к Сирлифу «финансового советника», и на следующей встрече с Уме глава АНБ делегировал кокаиновую сделку этому советнику. Так Уме познакомился с Набилом Хейджем, «ливанским бизнесменом», который втайне от наркоторговца был кипрским осведомителем DEA по имени Спирос Энотиадес. Следующие тринадцать месяцев Набил провел, координируя схему с Уме, и, как в случае с Маккеем, его магнитофон был включен на всех их встречах, где Уме объяснял детали своих переговоров с колумбийскими поставщиками.

В отличие от Ярошенко, Уме имел задокументированную криминальную историю. В 1990-х годах Уме переправлял героин из Афганистана в Нью-Джерси через свой родной город Лагос в Нигерии. Он был арестован и отсидел шесть лет в тюрьме, прежде чем вернулся к прежнему занятию. Сейчас он отбывает двадцатипятилетний срок в Соединенных Штатах за заговор с участием Ярошенко. И это несмотря на то, что Ярошенко и Уме познакомились только в середине мая 2010 года, за две недели до их ареста.

***

К февралю 2010 года стало ясно, что, несмотря на все свои попытки, Константин Ярошенко не смог организовать незаконную продажу оружия. Так что Набил получил приглашение в Киев. У колумбийских поставщиков Уме были проблемы с организацией транспортировки их товара, и Набил предложил объединиться с его партнером, «авиационным экспертом», который может предоставить «необходимые самолеты, нужные для нашей работы». Маккей сказал Ярошенко, что его начальник, наконец, готов приехать в Киев, чтобы встретиться, и, если он останется впечатлен, последуют выгодные предложения по работе: летать регулярными рейсами из Южной Америки в Западную Африку.

Перед тем как представить Ярошенко Набилу, Маккей объяснил ситуацию:

«серьезным людям» нужно было перевезти «особый груз» из Боливии в Либерию, и им нужен надежный партнер с опытом в такого рода работе.

«У меня готово 1, 2, 3, 5, 10 самолетов», — ответил Ярошенко. Маккей несколько раз подчеркнул, что Ярошенко придется убедить «этих серьезных людей» в том, что он способен выполнить такой полет: «Главное, что хочет знать Набил, — это то, что вы способны на такую работу. Они хотят перевезти большое количество наркотиков и не хотят терпеть убытки». Ярошенко на ломаном английском, как обычно неправильно используя прошедшее время, заверил Маккея, что он способен: «Я работаю по всей Африке, я работаю в Анголе пять лет, я летаю на Виктора Бута». Маккей, который сыграл небольшую роль в операции DEA против Бута, усмехнулся и, подзадоривая, произнес: «Да, конечно… Виктор… не знаю, как он поживает. Я давно не слышал никаких новостей от него». (Маккей, разумеется, знал, что в этот момент Виктор Бут находился в тюрьме Таиланда, ожидая экстрадиции в США. Маккей с Ярошенко обсуждали это на встрече в декабре 2009 года.)

Маккей вернулся к теме. Если встреча с Набилем пройдет хорошо, то возможна еще кое-какая работа: короткие полеты в пределах Африки — «50 кг, 100, 200, на маленьком самолете между ну Монровией и Аккрой». Ярошенко ответил, что он может: «Перевезти груз из пункта А в пункт Б. Это моя работа. Я профессионал. Точка А, точка Б. Не более».

Когда Набил вошел в номер отеля Intercontinental, он поприветствовал Ярошенко словом «здравствитие» и рассказал (уже по-английски) о том, как в 90-х годах он выпивал с грузинами в Москве. Затем они приступили к делу: колумбийцы нуждались в транспорте. Сколько килограммов может перевозить Ярошенко? На каких самолетах? Через сколько недель? Нужно ли Ярошенко арендовать «Илюшин-76» («illusion» в транскрипции DEA), или он может использовать Ан-12, который продает Маккей в Монровии? Где и когда Ярошенко может встретиться с колумбийцами? Этот последний пункт был очень важен, потому что договариваться о цене Константину придется с ними, а не с Набилом. Задача Набила состояла только в том, чтобы обеспечить безопасность в Либерии. Вознаграждение Набилу составит 300 кг товара. Поэтому он хочет сделать все возможное, чтобы доставка была осуществлена как можно скорее. Вот почему он помогает Ярошенко.

Улица в столице Либерии — Монровии. Фото: EPA-EFE

И, кстати, добавляя интригу, изменившую судьбу ростовского летчика, Набил заметил эту, казалось бы, незначительную деталь: «Я знаю, звучит глупо, что мы едем из Колумбии в Африку, а затем из Африки в Америку, но у меня есть клиенты в Америке». Набил пояснил, что авиакомпания Delta больше не обслуживает Монровию, но есть прямой рейс из Аккры, столицы Ганы. Итак, может ли Ярошенко также совершить короткий перелет из Либерии в Гану? Набил организует упаковку своей порции товара в дипломатические пакеты, которые будут переданы из самолета Ярошенко непосредственно в самолет Delta прямо на посадочной полосе аэропорта — без хранения. Может ли Константин сделать это? Конечно, он может — «точка А, точка Б».

Эта последняя деталь и дала американскому суду юрисдикцию в отношении российского гражданина, который никогда не ступал на американскую землю.

Схема незаконного оборота кокаина оказалась не более успешной, чем схема оборота оружия. 7 марта Набил написал колумбийцам, что он заключил соглашение с «владельцем машины… он очень серьезный человек с большим опытом и профессионал в этом бизнесе». Набил предложил колумбийцам приехать в Киев, чтобы договориться о ценах. Но оказалось, что им было трудно получить визу, и, как в случае с гвинейцами, эта встреча не состоялась.

Набил и Маккей, однако, совершили еще одну поездку в Украину в конце марта. Тогда было решено, что Ярошенко должен стать официальным владельцем Ан-12, находящегося в Либерии. Маккей настаивал на том, что «по причинам налогообложения» самолет будет продан Ярошенко за 1 евро «и другую компенсацию» (and other considerations), хотя при этом стороны заключили отдельный договор, который обязал Ярошенко заплатить 300 000 евро и покрыть расходы на весь ремонт самостоятельно. Ярошенко утверждает, что он заплатил им наличными деньгами и что, разумеется, DEA удалило записи этого момента — его точно нет на записи.

В любом случае, прежде чем самолет мог официально использовать взлетную полосу аэропорта, его необходимо было зарегистрировать, а прежде чем он мог физически подняться в воздух, ему нужен был новый двигатель. Кроме того, даже если Ан-12 мог бы летать, у него, вероятно, не было диапазона возможностей, чтобы пройти путь целиком от Боливии до Либерии с товаром без дозаправки. Вот почему по окончании встречи 30 марта Маккей и Набил попросили Ярошенко рассчитать, сколько будет стоить подготовка Ан-12 для полета из Венесуэлы в Либерию. На следующий день Ярошенко пришел подготовленным, с подробным расчетом расходов: от топлива до еды для экипажа. В итоге он насчитал сумму в 900 000 долларов. Набил поинтересовался, сколько он хотел бы получить от колумбийцев за услуги, и в блокноте отеля Intercontinental

Ярошенко записал цены: 4,5 миллиона долларов из Венесуэлы в Либерию, 1,2 миллиона долларов из Либерии в Гану.

Обе бумаги были приведены в качестве доказательства криминального замысла Ярошенко.

1 апреля Набил написал Ярошенко письмо по электронной почте с приглашением в Либерию через две недели на переговоры с колумбийцами. Два дня спустя Ярошенко ответил, что готов приехать в Монровию «для проведения встреч, осмотреть машину». Агенты DEA Милионе, Рапаски и Стоуч прибыли в Монровию, чтобы организовать прослушку, а затем арестовать Ярошенко и Уме. Между тем Уме застрял в Амстердаме в результате извержения исландского вулкана Эйяфьятлайокудль, и американцам пришлось ждать в Либерии до мая.

Уме действительно был опытным торговцем наркотиками: он использовал представившееся время для поиска новых возможностей. 2 мая Рапаски написал задействованным в операции прокурорам в Южном округе Нью-Йорка, что Уме менял все планы, организовав две поставки кокаина в Либерию — одну на корабле, другую на частном самолете знакомого колумбийца. Ярошенко по-прежнему нужно будет лететь из Либерии в Гану, откуда доля Уме будет транспортироваться в Европу, а доля Набила будет загружена на рейс Delta, но теперь у Ярошенко не было необходимости искать самолет, который мог бы совершить рейс из Южной Америки в Африку.

Ярошенко узнал об этом только 11 мая, когда прибыл в Монровию. По словам россиянина, по прилете в Монровию прямо у трапа самолета офицеры АНБ Либерии «Алекс» и «Джо» забрали его паспорт и следовали за ним всюду в течение следующих трех недель — даже ночевали в его номере в первые дни.

Константин Ярошенко. Фото из семейного архива

Перед ужином, через несколько часов после прибытия Ярошенко, Набил сообщил российскому пилоту, что колумбийцы будут готовы отправить свою посылку через четыре дня. Ярошенко пожаловался, что «невозможно» арендовать самолет и собрать экипаж в такой короткий срок. Он сетовал на нехватку денег, оттого что клиенты так часто отменяли заказы, и Набил пытался его утешить, заверив, что его услуги все еще будут необходимы для полета из Монровии в Аккру, чтобы «координировать логистику с самолетом Delta».

Кроме того, объяснял Набил, колумбийцы по-прежнему будут заинтересованы в услугах Ярошенко для будущих поставок, и поэтому Ярошенко должен прийти на встречу с ними через два дня, с еще раз подготовленным списком самолетов, которые он мог бы использовать для трансатлантических перелетов.

Днем 13 мая Ярошенко впервые представили Уме, его соучастнику в преступлении. Колумбийцы до сих пор не прибыли, но Набил позвонил одному из них и переводил с испанского на английский. Уме также участвовал в переговорах, и стороны договорились о ранее предложенной цене в 1,2 миллиона долларов за рейс из Либерии в Гану, а также, в принципе, договорились о цене в 4,5 миллиона долларов за будущие трансатлантические перевозки. Повесив трубку, Набил снова упомянул, что его доля кокаина будет загружена в Аккре «на рейс Delta», но предупредил обоих сообщников никому не рассказывать об этом: «Не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, что я отправляю в США».

В течение следующих двух недель ничего особенного не происходило. Ярошенко оставался в Монровии и периодически встречался с Уме и Набилом. В разговорах, в присутствие Уме, Ярошенко в основном сидел молча. При встрече с Набилом он продолжал рассуждать, где он мог бы найти самолет, пригодный для полета в Гану. Проблемы с механикой Ан-12 до сих пор не были устранены, и связи Набила в Управлении гражданской авиации Либерии, в котором они надеялись зарегистрировать самолет, оказались бесполезны. У Ярошенко попросту не было самолета в Либерии, и не было экипажа. В разговорах с Набилом Константин часто говорил, как может организовать все за два дня, а через пару дней этот разговор повторялся снова.

***

В это время состоялся один диалог, который, вероятно, представлял большой интерес для агентов DEA. 18 мая, когда Набил снова извинялся за трудности в регистрации купленного Ан-12, Ярошенко предположил: «Наверное, здесь трудно зарегистрировать компании из-за Виктора Бута». Набил сделал вид, что незнаком с именем, а затем, как будто внезапно вспомнив, притворился удивленным: «Ааа, Виктор Бут». Ярошенко объяснил, что Бут зарегистрировал 50 самолетов в Либерии. Набил высказал предположение, что Бут наверняка был «другом Тейлора», бывшего президента, покинувшего страну в 2003 году после поражения в гражданской войне. Ярошенко поинтересовался, видел ли Набил кино о Буте, и осведомитель сразу выдал название «Торговец смертью», голливудский блокбастер с Николасом Кейджем о торговце оружием, который на самом деле имеет мало общего с реальной историей Виктора Бута.

На своем ломаном английском Ярошенко снова заявил: «Я работаю к этому десять лет назад» (I working to this ten years ago). Набил полюбопытствовал, где теперь находится Бут, и Ярошенко ответил, что Бут в тайской тюрьме. Набил снова удивился: «Боже, со всеми проблемами Таиланда? Может, Виктор устроил для них гражданскую войну? Может, он устроил войну, чтобы сбежать. Интересно. Я этого не знал. Падди знает об этом? Он ничего мне не рассказывал». В 2010 году в Таиланде действительно проходили массовые акции протеста с применением насилия, но это далеко не было гражданской войной.

В последнюю неделю мая Ярошенко начинал нервничать. Поставка кокаина из Южной Америки по-прежнему затягивалась, Управление гражданской авиации Либерии отказывалось регистрировать самолет Ан-12, и ему уже почти не хватало денег на номер в отеле «Роял» за 150 долларов в сутки. Пару раз Ярошенко намекнул Набилу, что он может успешнее следовать плану, покинув Либерию, чтобы попытаться зарегистрировать Ан-12 в Грузии, или вернуться в Россию, чтобы набрать экипаж. По словам Константина, у него не было доступа к своему паспорту. Под предлогом возможного прибытия в любой момент колумбийцев с кокаином Набил убеждал Ярошенко быть на месте для встречи с ними: лучше набраться терпения и остаться в Либерии, скоро все получится.

Royal Hotel в Монровии. Фото: booking.com

Ярошенко послушался. Через Skype он продолжал пытаться найти самолет, но безуспешно. Среди вещей, конфискованных после его ареста, был тетрадный лист с рукописным списком из пяти самолетов, которые он мог бы взять напрокат для полета из Монровии в Аккру. Но ни один из вариантов не оказался доступным.

Предпоследняя встреча Ярошенко и Набила, записанная агентами, состоялась 25 мая. Они пили кофе, и очень мало из того, что было сказано, слышно в записи. В начале их разговора Ярошенко был нехарактерно груб с официантом. «Я впервые вижу, как ты злишься», — отметил Набил. Ярошенко сказал что-то про закончившиеся сигареты, и на протяжении двадцати минут не слышно ничего разборчивого. Через двадцать минут Набил поправил сумку с диктофоном, и в течение следующих двух минут слышно, что у Ярошенко до сих пор нет экипажа для полета в Аккру, не говоря уже о самолете. Затем звуки на записи снова сливаются в неразборчивый гул.

Но уже ничего из сказанного ими во время этой встречи не имело значения. В тот же день 25 мая вскоре после разговора Ярошенко и Набила в Южном округе Нью-Йорка прокуроры предъявили суду закрытое обвинение, официально инкриминирующее Ярошенко участие в сговоре с целью ввоза наркотиков в Соединенные Штаты. В небольшом аэропорту Венесуэлы колумбийские торговцы уже договорились заплатить 600 тысяч долларов команде авиадиспетчеров, которая будет дежурить вечером 26 мая. Их груз должен прибыть в Либерию рано утром 27 мая.

Но, как обычно, ничего не произошло. Нелетная погода задержала колумбийцев на земле в Венесуэле на одну ночь, а затем на вторую. Вечером 27 мая агент Рапаски, находящийся в Монровии и на связи с коллегами в Южной Америке, написал прокурорам в Нью-Йорке, что партия кокаина из Южной Америки опять не отправлена. Тем не менее должны ли агенты арестовать подозреваемых, как они уже запланировали? Рапаски беспокоился, что, даже если их арестовать немедленно, из-за «некоторых вопросов с чартером, возможно, не удастся покинуть Либерию раньше воскресенья» 30 мая. То есть,

несмотря на то, что не было ни самолета, ни экипажа, ни кокаина, американские правоохранительные органы планировали взять Ярошенко и перевезти его в Америку как можно скорее

— желательно не позднее воскресенья.

Ярошенко был задержан в Royal Hotel в пятницу 28 мая во второй половине дня. Судя по переписке в Skype, Ярошенко провел утро, пытаясь приобрести самолет. После обеда вторая подряд почти совсем неслышная на записи встреча с Набилом закончилась еще раз с надеждой, что они наконец-то нашли способ зарегистрировать Ан-12 в Либерии.

***

Рукописные заметки DEA и данные под присягой заявления клерка в Royal Hotel и агента Либерийского АНБ рассказывают историю задержания летчика. 28 мая американские агенты заплатили персоналу лобби отеля по 20 долларов за выход на улицу на пятнадцать минут. За это время агенты Либерийского АНБ силой посадили Ярошенко в красный джип. Владелец отеля, обеспокоенный неоплаченным счетом российского гостя, поручил охранникам отеля проследить за машиной, которая доставила Ярошенко в штаб-квартиру АНБ. Счет Ярошенко в отеле позже был оплачен наличными, изъятыми в его номере.

Операция Управления по борьбе с наркотикам CША. Фото: EPA-EFE

Уме был задержан на следующий день. Уже в воскресенье 30 мая министерство юстиции Либерии издало «Приказ о высылке», который дал американским агентам разрешение на перевозку двух подозреваемых в Соединенные Штаты. Самолет DC8 доставил их на базу Национальной гвардии Стюарт, расположенную примерно в 100 км к северу от города Нью-Йорк, но все еще находящуюся в границах официальной юрисдикции прокуроров Южного округа Нью-Йорка. Любой иностранный подозреваемый (такой как Ярошенко), въезжающий на территорию Соединенных Штатов, сразу подпадает под юрисдикцию прокуратуры региона, где он вышел из самолета. Не случайно то, что DEA четко организовало, чтобы чартерный рейс из Монровии приземлился в тот самом регионе, где работали те же прокуроры, с которыми DEA уже сотрудничало в этой операции в течение нескольких месяцев. Во вторник 1 июня Ярошенко с Уме были представлены к суду на Манхэттене.

То, что происходило в середине этого процесса, не задокументировано. Но, по словам Ярошенко, во время перелета агент Стоуч сообщил задержанному россиянину, что Уме был просто вишенкой на торте в этой операции. Эта схема была с самого начала разработана специально для того, чтобы поймать пилота, у которого теперь был выбор: либо долгие годы в американской тюрьме, либо новая жизнь для него и его семьи. Все, что ему нужно сделать, чтобы воплотить второй вариант, — стать ключевым свидетелем американского правительства на будущем судебном процессе против Виктора Бута.

Одним из основных препятствий в этом предложении было то, что

у Ярошенко, похоже, не было о Буте никакой информации из первых рук, и непонятно, почему американские агенты считали, что она у него была.

Бесспорно, компании, связанные с Бутом, занимались операциями в Анголе в то же время, когда Ярошенко работал вторым пилотом в экипаже российских летчиков в разрушенной войной стране. Но нет никаких признаков того, что Ярошенко когда-либо был достаточно важен, чтобы познакомиться с самим «торговцем смертью». Среди десятков контактов в записных книжках и телефонах, изъятых у Ярошенко после ареста, имя Бута не фигурирует, и ни на одной из сотен фотографий и видеороликов, снятых Ярошенко за годы его работы в Африке со многими летчиками и местными жителями, нет никакого оружия и, конечно, нет Виктора Бута.

Возможно, DEA полагало, что единственный самолет Ярошенко — «Виктория» — был связан с Бутом. Ярошенко купил самолет в июне 2008 года у Phoenix Avia, армянского филиала компании, связанной с давним партнером Бута Ричардом Чичакли. После того как Ярошенко купил самолет, он перекрасил его в синий цвет и поменял серийные номера. Может быть, поэтому самолет фигурирует во внутренних документах DEA, представляющих их «доказательства» против Ярошенко. Но из десятков самолетов, которые летали в Phoenix Avia и многих других компаниях, связанных с Бутом, неясно, почему этот конкретный самолет сделал из своего нового владельца такую подозрительную фигуру.

Кроме того, в мае 2010 года Виктор Бут находился в тюрьме Таиланда, а не под юрисдикцией американского правосудия. Операция Милионе по поимке Бута увенчалась успехом еще в марте 2008 года, но в Америку Бут был экстрадирован только в ноябре 2010 года, через пять месяцев после прибытия Ярошенко на территорию США. История затянулось благодаря усилиям российской дипломатии, которая после громкого ареста Бута сделала все возможное, чтобы не дать своему гражданину стать жертвой американских манипуляций со слабой системой правосудия в Таиланде. В Либерии американцы не повторили такую ошибку.

Виктор Бут в суде (Бангкок, 2010). Фото: EPA-EFE

Согласно двустороннему соглашению, США обязаны уведомить российские власти в течение 72 часов о любом аресте одного из ее граждан, и наоборот. Вот почему был вызван дипломатический скандал, за который США 23 июля 2010 года официально принесли извинения, когда американский дипломат случайно отправил уведомление об аресте Ярошенко в посольство Румынии. «Мы сделали одну ошибку и нажали не на ту кнопку на факсе», — пояснил пресс-секретарь Госдепартамента Филип Кроули 23 июля, спустя почти два месяца после принудительного прибытия Ярошенко в США. Но не это самое вопиющее нарушение дипломатических норм.

Большее недоразумение возникло после разъяснения Госдепартамента: «Когда была сделана попытка консульского уведомления 2 июня, оно было случайно перенаправлено». 2 июня, в среду, через 5 дней после задержания. То есть американцы усвоили урок из дела Бута, и в деле Ярошенко они не рискнули затянуть процесс экстрадиции. Срочный перевод Ярошенко из Либерии в Нью-Йорк был не результатом «дипломатической ошибки», а частью плана. Даже если бы 2 июня была нажата «правильная кнопка», когда состоялась первая попытка отправить уведомление в Россию, это ничего не изменило бы в ситуации Ярошенко. Физически он уже находился на американской земле еще до того, как США попытались уведомить российские власти о его аресте и американцы не были готовы вернуть его ни при каких обстоятельствах.

Других возможных выводов нет: Константин Ярошенко был похищен правительством Соединенных Штатов Америки.

Супруга Константина Ярошенко продала и машину, и квартиру, чтобы нанять способного адвоката Ли Гинзберга, которому пришлось принять непростое решение. В американской правовой системе можно выстроить стратегию защиты «провокацией» (доказывать, что подсудимый совершил преступление только потому, что правоохранительные органы создали для него такую возможность), но одним из условий такой защиты является то, что характер обвиняемого становится частью рассмотрения присяжными. Чтобы победить с помощью этой стратегии, Гинзбергу пришлось бы доказать не только то, что Ярошенко спровоцировали на участие в криминальном сговоре, но и что он не был «склонен» совершать преступление на самом деле.

Проблема заключалась в том, что у прокуроров имелось несколько часов записей, на которых Ярошенко с энтузиазмом пытался организовать торговлю оружием и в которых он упомянул свою фиктивную связь с Виктором Бутом в прошлом. К апрелю 2011 года, когда процесс Ярошенко начался, Бут уже был экстрадирован в США и его часто упоминали в новостях. В ноябре 2010 года популярная воскресная вечерняя новостная программа на канале CBS даже показала хвалебный репортаж, в котором герой Луи Милионе сам рассказывал историю операции против Бута от начала до конца. Гинзберг беспокоился — наверное, не зря, — что если присяжные услышат, как Ярошенко хвастается на секретных записях своими связями с печально известным «торговцем смертью», его дело станет безнадежным.

Адвокат Ли Гинзберг. Фото: youtube.com

Вот почему Гинзберг пошел на соглашение с прокуратурой. В ходе судебного процесса он не будет обвинять DEA в том, что они подставили его клиента, а лишь будет выступать против официального обвинения в «заговоре с целью ввоза наркотиков в Соединенные Штаты». Чтобы победить, ему нужно было доказать: Ярошенко не понимал, что, согласно плану, доля кокаина Набила будет отправлена из Аккры в Нью-Йорк. В обмен на это прокурорам было запрещено говорить о схеме оборота оружия, над которой работали Маккей и Ярошенко с сентября 2009 года по март 2010 года. Для Гинзберга эта сделка содержала скрытую выгоду: судя по тому факту, что Виктор Бут был известен как торговец оружием, а не торговец наркотиками, у прокуроров не было бы уместного аргумента, чтобы привести имя Бута в зале суда. И действительно, как только прокурор Роберт Джексон попытался опорочить Ярошенко через «вину по ассоциации» с Бутом, Гинзберг заявил протест, и его возражение было принято судьей. В результате прокурору пришлось забыть о порочном имени «Виктор Бут».

Гинзбергу было запрещено напрямую оспаривать мотивацию DEA. Тем не менее судебное разбирательство выявило множество интересных деталей о методах, используемых для захвата Ярошенко. Например, за последние годы Маккею заплатили 450 000 долларов, еще 1,7 миллиона долларов «Набилу» за работу с DEA. Осведомители встречались с агентами DEA как до, так и после бесед с Ярошенко для получения инструкций о том, что сказать и отчитаться о результатах сессии.

Маккей и «Набил» не занимались стратегическим планированием, а следовали выдаваемым указаниям. Это означает, что, когда Маккею выдали задание позвонить Константину Ярошенко и предложить ему купить самолет, «модифицированный для трансатлантических рейсов с особым видом груза», именно это он и сделал. И когда Маккею было поручено предложить Ярошенко работу с подставными «партнерами», именно это он и сделал. И когда Набилу было сказано упомянуть в своих беседах с Ярошенко фразы о «рейсе Delta» и «клиентах в Нью-Йорке», именно это он и сделал. И, конечно, в соответствии с американским законодательством, именно «понимание» пилотом того, что часть товара окажется на территории США, сделало Константина Ярошенко, который никогда не ступал на американскую землю, виновным в глазах американской юриспруденции. Гинзберг, согласно его соглашению, не мог спорить в суде о «провокации», но, раскрывая контуры операции DEA, он намекнул на это.

***

У прокуратуры был свой аргумент. Ярошенко принимал активное участие в схеме торговли наркотиками. И когда согласился купить самолет за 1 евро и «другую компенсацию», летчик понял, что в условия сделки входит доставка партии кокаина. Гинзберг легко мог бы парировать, что Ярошенко согласился оплатить 300 000 евро за этот самолет, но не стал делать этого. Более того, и даже этот ложный аргумент подтвердил фразой «самолет — приманка». Его стратегия едва не сработала.

После прений, когда присяжные начали закрытое обсуждение приговора, их мнения о виновности разделились 10:2 против Ярошенко. Одна из них, писательница из Бруклина, понимала, как выстраивается сюжет. Учитывая обстоятельства его ареста, она не хотела голосовать против Ярошенко, и по сей день она сожалеет, что чувствовала себя обязанной проголосовать за его виновность. Но другие члены жюри напомнили ей инструкции судьи: они должны были решить только, «знал» ли подсудимый, что часть кокаина окажется в Соединенных Штатах. Все остальные вопросы были лишними. Десять присяжных указали на строку в стенограмме мартовских встреч в Киеве, на которой Набил сказал то, что ему было велено сказать, и согласие со стороны Ярошенко стало преступлением по законам США:

Набил: Я хочу, чтобы для моих клиентов в Америке каждый месяц отправлялось около 200–300 кг через Гану, потому что есть рейс из Ганы, с которым мы можем организовать отправки туда. Итак, вы можете помочь нам лететь из Монровии в Гану?

Ярошенко: Да.

Увидев это, оба несогласных с общим мнением присяжных последовали закону и проголосовали «виновен». Только позже писательница узнала, что человек, занимающий ее должность, имеет право «аннулировать жюри». То есть член присяжных может выразить возражение против справедливости самого закона в данном деле. В этом случае у правительства есть выбор: либо назначить новое жюри и снова пройти процедуру, либо освободить обвиняемого.

В июле 2018 года журнал The New Yorker опубликовал статью о Спиросе Энотиадесе, человеке, который сыграл роль «Набила» и который за двадцать лет заработал почти 2 миллиона долларов за сотрудничество с DEA. В этой статье американский журналист спросил у Энотиадеса, не жалел ли он кого-нибудь из тех, кого подставил за преступление. Ответ был: «Константина Ярошенко, пилота либерийской операции, потому что он так любил говорить о своей жене и дочери».

Жена Константина Ярошенко Виктория (справа) и дочь Екатерина во время пресс-конференции в Москве. Фото: Валерий Мельников / РИА Новости

Помните, среди документов, изъятых в гостиничном номере Ярошенко в Либерии после его ареста, был список самолетов, которые он хотел арендовать для полета из Либерии в Гану? На оборотной стороне листа бумаги написан адрес участка площадью 13 соток в частном секторе Ростова-на-Дону, продающегося за 9 миллионов рублей. Официальный пресс-релиз прокуратуры Нью-Йорка описывает Константина Ярошенко как «эксперта по авиационному транспорту, который перевозил тысячекилограммовые грузы кокаина по всей Южной Америке, Африке и Европе». И все же, когда его единственной задачей было организовать самолет и экипаж, чтобы пролететь 1500 километров через Западную Африку за 1,2 миллиона долларов, он полностью потерпел неудачу. Почему так получилось? Потому что Константин Ярошенко не был опытным контрабандистом. Он был неразборчивым летчиком, который хотел приобрести дачу для своей семьи. Он должен быть дома с ними, в скромной квартире в Ростове-на-Дону.

Майкл Васюра