Фраза «Вам легче дать, нежели объяснить, почему не хочешь!» принадлежит  маме «Глухаря» Людмиле Гавриловой, впервые рассказавшей, почему она отдалась Андрею Миронову на гастролях в Новосибирске  

Актрису Людмилу Гаврилову мы все прекрасно знаем по роли мамы Сергея Глухарева в телесериале «Глухарь». Хотя в кино и сериалах у нее более 60 работ. А еще роли в Театре сатиры, где она прослужила почти четыре десятилетия. С этим периодом жизни связана большая тайна актрисы — бурный роман с Андреем Мироновым. Долгие годы она трепетно хранила этот секрет от журналистов, но для «Экспресс газеты» Людмила Ивановна сделала исключение.

Хозяйка встретила нас на пороге своей большой уютной квартиры в районе Сретенки. Это жилье в свое время ей помог получить Андрей Миронов. В прихожей — большой портрет Андрея Александровича. Людмила Ивановна принесла его из театра.
— Осенью 87-го, когда начался новый театральный сезон, уже без Андрюши, я проходила мимо костюмерной и увидела у стены этот портрет, — вспоминает актриса. — Он был сильно намокшим: лопнула труба, залило костюмы. Попал в воду и портрет. Пожилая костюмерша, которая одевала Андрея перед спектаклем, а в антрактах приносила ему кофе, расстроенно сказала мне: «Люся, возьми его, ради бога! Хоть сохранишь…»

Побывав четыре раза замужем, актриса теперь предпочитает замужеству общение со своей кошкой Дуней

 

Папанов чуть не подрался с Плучеком

В просторной кухне хозяйка суетится, угощая нас кофе с бутербродами и печеньем.
— Жаль, — говорит, вздыхая, Людмила Ивановна, — Андрюша в этой квартире у меня так и не побывал.
Своего жилья в Москве у меня не было, я из Калуги. В начале 80-х руководство театра написало бумагу с просьбой помочь мне в решениижилищного вопроса. А к чиновникам я ходила в компании с Александром Ширвиндтом и Андреем. Миронов взял инициативу в свои руки, и главный начальник «сдался». Через неделю я получила ордер на эту трехкомнатную квартиру.
— Людмила Ивановна, вы пришли в Театр сатиры сразу после Щукинского училища. Как вас приняли такие мэтры, как Папанов, Миронов?


— Андрей обычно работу коллег не оценивал вслух. Анатолия Дмитриевича я знала только по кино, где он играл смешных людей, и мне казалось, что он такой простой-простой. Когда я в первый раз подошла к нему в театре, то, как родному и близкому, выпалила: «Здрасьте!» А он посмотрел строго на меня и степенно произнес: «Ну, здравствуйте…»

В сериале «Глухарь» ГАВРИЛОВА сыграла мать главного героя

 

Потом я почувствовала, что Папанов стал относиться ко мне по-другому. При встречах говорил: «Здравствуйте, Люся!» — и уже улыбался. Вообще он был строгим и совсем не таким открытым, каким представлялся зрителям.
— Актеры говорят, что художественный руководитель театра Валентин Плучек с пиететом относился к Папанову.


— Даже немного побаивался. Как-то во время репетиции «Ревизора» они повздорили, и Анатолий Дмитриевич психанул и запустил в худрука тяжелой кожаной папкой с пьесой. Плучек простил его. Он умел прощать людей, если видел в них мастера.
— В своей скандально нашумевшей  книге «Андрей Миронов и я» Татьяна Егорова рассказывала, что, прежде чем получить хорошую роль в театре, надо было пройти через постель Плучека…


— Ничего такого сказать не могу. Я, когда читала, думала: «Господи, где она столько негатива-то набрала?»

Андрей МИРОНОВ. Фото: РИА «Новости»

 

Овладел в гостиничном номере

— Андрей  Александрович красиво за вами ухаживал?


— Широкой натурой Андрей не был, рубахой-парнем тоже. Был даже немного прижимист. Но я к этому совершенно спокойно относилась. Однажды он позвонил мне, говорит: «Можно я к тебе заеду?» Я быстро что-то на стол накрыла. Была зима, а мы не виделись с лета из-за его очередных съемок. Открываю дверь, он стоит, улыбается, в дубленочке своей такой коротенькой. Я увидела и говорю: «Андрей! К даме без цветов и без шампанского?!» Он начал оправдываться, что-то говорить о том, что пить ему нельзя. А цветы? В общем, дала понять, что вот так, без цветов, — это в первый и последний раз!
— Он не собирался сделать вам предложение?


— Мы подходили друг другу. И оба это понимали. Я на тот момент уже развелась с мужем и воспитывала сына одна. «Люсенька, я все понимаю, ты молодая женщина, тебе надо устраивать свою жизнь, но я ничего не могу уже поменять, я повязан этим браком», — извинительным тоном говорил Андрюша. А я успокаивала его: «Что ты так нервничаешь? Тебя за жениха никто и не держит!» Он обижался на это. Но это было так.
— Вас не задевало, что наряду с вами у него еще были женщины?


— Ну, если бы я умирала по нему, то, наверное, мне было бы больно. У меня параллельно тоже были романы. Я же не девушка у окошка, которая сидела бы и ждала, когда Андрюша к ней придет! Наши близкие отношения начались очень непросто. Мы уже были знакомы по театру лет шесть.

МИРОНОВ и ГАВРИЛОВА шесть лет играли в «Женитьбе Фигаро», прежде чем стали любовниками

 

Андрей мне в шутку все время говорил: «Люсь, ну что вы меня так ненавидите?» Как-то на гастролях в Новосибирске — там были Александр Ширвиндт, Миша Державин, Нина Корниенко — сидели мы в компании. Андрей плюхнулся рядом со мной и шепчет: «Люся, что я вам сделал?!» Ширвиндт всегда немножко ревностно к Андрюше относился. Услышал это и говорит: «Цирк! Олег Попов гипнотизирует петуха!»
Посидели, разошлись. Андрей хотел было меня проводить, но я отказалась. На следующий день у Ширвиндта, Державина, Миронова и Тани Васильевой был концерт в Академгородке, а мы с Ниной Корниенко ждали их в гостинице. Наконец приехали. Я уже лежала и читала, но позвонил Ширвиндт и выдернул нас к себе в номер. «Ну, где вы, б…ди! Идите чай готовьте! — звал Шура. — Нам тут тортов всяких с собой насовали».
Чаепитие было в разгаре, когда позвонил Андрей и позвал меня к телефону. Я трубку взяла, а Шура смотрит, как я на звонок отреагирую. Слышу голос Миронова: «Алло, Люся, добрый вечер. Люся, не могли бы вы спуститься ко мне в номер?» Я упираюсь, он — уговаривает. И как аргумент: «Знаете, мы сейчас были на банкете, нас так обкормили, я так себя неважно чувствую. Ну, пожалуйста, ну спуститесь ко мне в номер!» Я хорошо ему тогда ответила: «Андрей Александрович, я не слабительное! Если вас обкормили, примите слабительного. Всего доброго».
Ох, он мне всю жизнь это «слабительное» вспоминал! «Люся, я тебе, б…дь, это «слабительное» никогда не забуду». Так и говорил. А через несколько дней у нас в гостинице был фуршет. Я видела, что Андрюша глаз с меня не спускает, и убежала, ни с кем не попрощавшись. Выскочила из лифта, впереди — темный коридор. Он догоняет меня, чувствую, взбесился. Андрей был страшен в гневе. Схватил меня за руку и поволок, втолкнул в свой номер, закрыл дверь на ключ и — хренак — бросил его за шкаф.
Я сижу на диване, всю колотит. Потом вскочила, в грудь его толкнула. Говорю ему: «Андрей Александрович, зачем я вам сдалась-то? Если бы я сохла по вашей персоне, если бы это было как-то обоюдно, то было бы, наверное, интересно. К чему все?» А он мне со своим вопросом, почему я его ненавижу. И откуда взял это?! «Я вас совсем не ненавижу, очень даже хорошо к вам отношусь, как к товарищу». Смешно! Вот такое противоборство у нас продолжалось практически до утра. И я сдалась, снизошла, так сказать: «Андрюша, вам легче дать, нежели объяснить, почему не хочешь!» — «Ну, так дайте!» — не растерялся он. С этого все и началось…
— Его мама, Мария Владимировна, знала о вашем романе?


— Наверное. На каком-то торжестве в Доме актера поймала ее взгляд. Она меня оценивала. Я хорошо тогда выглядела, одета была достойно. По-моему, она осталась мною довольна. Никогда не фантазировала на эту тему, но, кажется, с Марией Владимировной нашла бы общий язык. Бывшая сноха Катя Градова ей вообще никогда не нравилась. А вот с Ларисой Голубкиной она была в хороших отношениях. Андрюша к дочери Голубкиной — Маше — был строг. Он воспитывал ее, наверное, так, как его воспитывала Мария Владимировна. Если Андрей и был подкаблучником, то только у одного человека — у мамы. У них сложные были отношения. Синтез уважения и боязни.

После смерти Андрея Александровича его портрет пострадал в театре от потопа. Людмила Ивановна забрала его на память. И вот уже четверть века он украшает её гостиную

 

— Чем же не угодила Екатерина Градова? По мнению многих актеров, Екатерина Георгиевна в жизни похожа на свою героиню — мадам Волокушину из фильма «Место встречи изменить нельзя».


— Да, да. Она так себя и позиционировала. Андрюша приезжал навестить дочь Машу всегда с подарками и деньгами. Машенька выбегала к нему навстречу и выдавала такое, что пятилетний ребенок сам не сообразит. «Папа, ты ставишь спектакль «Бешеные деньги». Почему ты там маме не даешь главную роль?» — с хитрецой интересовалась девочка. Все это сильно его раздражало. Андрей мне часто жаловался на нее.
— Миронов прислушивался к вам?


— Доверял. Если мы обсуждали какой-то спектакль, где он играл, и я делала ему замечание, он начинал злиться: «Ты мне столько гадостей говоришь!» — на что я ему отвечала: «А кто тебе еще правду скажет?» Его же все обожали, женщины просто млели от его обаяния. Ой, случай такой смешной вспомнился! Как-то Андрюша был у зубного врача, а потом сразу приехал ко мне. Сидим, потягиваем виски, он с Гришей Гориным по телефону разговаривает и признается ему: «Ты не представляешь, с какой женщиной я сейчас сижу, она такая чудная, такая моя любимая!» И вдруг подскакивает: поехали к цыганам, говорит. Какие цыгане?! Но остановить его было уже невозможно! Вышли на улицу. Вечер, дождь, слякоть, а в голове — виски. За руль я ему сесть не дала, предложила поймать «мотор». Я шла впереди, а он чуть позади. Оборачиваюсь — и, о, ужас! Вижу, что Андрюша достал свою вставную челюсть и размахивает ею, машины останавливает. Я говорю: «Андрюша, вставь обратно!» Я чуть вперед прошла, машину поймала. Сажусь на заднее сиденье и говорю водителю: «Будьте любезны, вон там молодой человек стоит, давайте его заберем». И называю гостиницу шикарную, где валютные проститутки. Водитель в зеркало на меня смотрит, говорит: «А стоит ли?» Я ему загадочно так отвечаю: «Стоит, стоит». И вдруг Андрюша к нему садится. Водитель обалдел, растерялся и изумленно выдохнул: «Здравствуйте…» Я победно улыбнулась ему: «Вот, я же говорила, что стоит». Так и вез нас, слегка пришибленный.
Приехали в ресторан. Зал небольшой, народа мало. Женщины на нас смотрят, конечно. Мы с Андреем еды заказали, выпили виски. А у него день сумасшедший был, с визитом к зубному врачу: спал мало и не ел совсем. Вот он после первой порции виски голову мне на плечо положил и… уснул. И проспал три часа! Спасибо официанту, он меня потихоньку обслуживал, чтоб я не скучала. Наконец Андрюша проснулся: «Люся, сколько же я спал? Девочка моя, я же тебе плечо отдавил!» Своя ноша не тянет…
— Лариса Голубкина была в курсе ваших с Андреем отношений?


— Думаю, не только моих с ним отношений. Но Лариса мудрая женщина. По ее лицу можно было прочитать: вы еще в поисках, а я уже нашла. Когда о нас с Андреем узнала Таня Егорова — узнал весь театр. Она ходила по пятам за ним, подглядывала. Даже настрочила письмо Ларисе Голубкиной от имени горничной из гостиницы Новосибирска, где у нас все и началось: «Мы возмущены тем, что Андрей Миронов тут завел роман, к нему ходит в номер такая-то артистка…» Миронов сразу понял, что это написала Егорова. Она его доставала ужасно, от нее было не спрятаться, не скрыться. А теперь она преподносит, что она — его единственная любовь. Это ее литературные фантазии. А Андрей с Ларисой письмо порвали и не вспоминали о нем. С Ларисой мы не дружили, но всегда здоровались уважительно.

В своём спектакле «Прощай, конферансье!» Андрей хотел видеть любимую Люсю хотя бы немного обнажённой

 

Он жил с гранатой в голове

— Людмила Ивановна, а как Андрей отреагировал, когда узнал о вашем романе с вашим будущим мужем Александром Диденко?


— Андрюша и Саша врагами были, друг друга терпеть не могли. Я летала на крыльях, когда у нас начались отношения с Сашей. Еще для себя не определилась, что со мной происходит, а Андрей уже понял, что я влюбилась. Он сам мне это сказал, поймав меня за кулисой. И так пронзительно посмотрел мне в глаза.
Но мы с Сашкой жили, как на вулкане. Чуть рассоримся, я его выгоняла к чертовой матери. В такие моменты я разрешала Андрюше звонить мне. Но пока он собирался позвонить, мы уже мирились с Александром, и я просила маму врать Андрею по телефону, что меня нет дома… И Андрей понимал, что уже невозможно наладить прежних отношений. А потом он понял, что третий лишний. Мы остались друзьями. А Сашу я любила. Я в нем растворялась. Получилось, что Андрюша стал мостиком, который меня подготовил к этой любви.
— До того рокового дня в Риге у Андрея случались приступы?


— Первый раз ему стало плохо лет за десять до смерти, в Ташкенте, куда мы с «Фигаро» ездили. Он убегал за кулисы, я ему массаж делала. Там ему пришлось лечь в больницу. Врачи сначала не могли понять, что с ним. Когда ему стало лучше, он прилетел в Москву, его смотрел врач, нейрохирург. И вот тогда был поставлен диагноз: аневризма головного мозга. Андрюше предложили сделать операцию, но не давали гарантий, что он не превратится в «овощ». Андрей отказался от операции. «Тогда знайте, что вы живете с гранатой в голове», — заключил хирург.
— Вы играли в тот день в «Женитьбе Фигаро», когда Андрею Александровичу стало плохо?


— В тот день роль Сюзанны играла Нина Корниенко. А я отправилась в Домский собор на концерт органной музыки. Помню, оделась в черное… После концерта ноги сами понесли в театр. Пришла, встала за кулисами. Смотрю — рядом Маша Миронова. Говорит: «Почему-то захотелось быть здесь»… Стоим с ней рядышком, спектакль из-за кулис смотрим. И вот начинается та сцена, когда Фигаро узнает возлюбленную Сюзанну. Чувствую, что-то не так. И тут меня охватил ужас. Андрюша упал на колени, стал говорить со страшным надрывом: «Бей меня, бей меня, любимая!» Из интонаций исчезла знаменитая мироновская ирония… В этот момент по сюжету на сцену выходит граф Альмавива — Александр Ширвиндт. И вдруг Андрей медленно пошел к кулисе. Потом схватился за декорацию и стал сползать. К нему подбежал Ширвиндт, подхватил… Кто-то закричал: «Занавес!»
Андрей лежал в закутке, его голову поддерживала Таня Егорова. Андрей из последних сил, сжав зубы, выдохнул: «Жить! Жить… жить надо…» — и потерял сознание.
Подумала: надо народ в зале оповестить. А все вокруг меня в локонах, бантах, блестках… Я одна в своем строгом черном наряде. Вышла к зрителям. Стояла мертвая тишина. Сотни людей смотрели на меня, а я — на них. Наконец собралась с силами: «Уважаемые зрители, спектакль продолжаться не может. Андрею Миронову стало плохо. Наш театр приносит вам свои извинения». Минутная тишина, и зал взорвался оглушительными овациями, в которых были сочувствие и поддержка.
— Прослужив 38 лет в Театре сатиры, вы покинули его…


— Работать там стало невозможно. Новый художественный руководитель Александр Ширвиндт не давал ролей.
— Что у вас осталось на память об Андрее?


— У него была хорошая коллекция пластинок. Он всегда их привозил из-за границы. Андрюша обожал Фрэнка Синатру. Песня «My way» — «Мой путь» была его любимой. Она у меня до сих пор с ним ассоциируется. А еще он узнал, что мне нравится песня «Feelings», и записал на магнитофонную кассету. Вот, слушаю музыку от Андрюши. Купить CD с этой музыкой сейчас не проблема. Но ведь на этой кассете, которую он тогда с нежностью вручил мне, надпись: «Не забывайте, ваш А.М.».

 

503 Service Unavailable

No server is available to handle this request.