Вице-премьер  написал письмо Путину, в котором убеждает его не давать Сечину  контроль над крупнейшими энергетическими компаниями

На минувшей неделе на публику были вынесены разногласия вице-премьера Аркадия Дворковича и главы «Роснефти» и «Роснефтегаза» Игоря Сечина по поводу новых планов реформирования энергетики. Вице-премьер пытается воспрепятствовать тому, чтобы глава «Роснефти» получил контроль над крупнейшими энергетическими компаниями. За локальным столкновением просматривается новый виток противостояния команд президента и премьер-министра.

Человеку, далекому от энергетики, в нюансах конфликта двух чиновников разобраться довольно сложно. Но если не углубляться в детали, суть его в следующем. Игорь Сечин предложил план новой реформы энергетики, который выглядит как ее огосударствление. Правда, не напрямую, а через посредника — руководимую им компанию «Роснефтегаз».

По плану Сечина две крупнейшие компании, распределяющие электроэнергию, — ФСК ЕЭС и МРСК — должны объединиться в Национальную сетевую компанию, а затем ее акции должны быть переданы «Роснефтегазу», 100% акций которого принадлежит государству. Примерно по этой же схеме под контроль «Роснефтегаза» переходят крупнейшие компании, производящие электроэнергию, — «РусГидро» и «Интер РАО». В результате в руках «Роснефтегаза» оказываются и генерация, и сбыт электроэнергии.

Объединение ФСК и МРСК правительство одобрило в мае, но о включении в схему «Роснефтегаза» речи тогда не шло. Аркадий Дворкович нынешние предложения Игоря Сечина воспринял болезненно и в письме на имя президента заявил, что предложенный вариант реформы «по сути является приватизацией государственных компаний в связи с отчуждением пакетов акций из собственности Российской Федерации», что «повлечет потерю управляемости сетевым комплексом со стороны государства». Вице-премьер предлагает Путину другую модель реформы — без участия «Роснефтегаза» и без концентрации генерирующих и добывающих компаний под одним крылом.

Приватизация или огосударствление

Когда Аркадий Дворкович называет схему Сечина «по сути приватизацией», согласиться с ним трудно: «Роснефтегаз» все же является госкомпанией. Скорее, это модель передела сфер влияния (и огромного куска пирога ВВП) внутри госструктур, структур с государственным капиталом, чиновников и кланов. А также признание того, что либеральная энергетическая реформа Анатолия Чубайса не удалась. Разделение генерации и сбыта не породило конкурентную среду, не привлекло инвесторов, зато выросли тарифы и затраты, а компаниям не хватает собственных средств для реализации инвестиционных программ.

Понять Сечина можно, однако предлагаемая им схема весьма своеобразна. Это не просто огосударствление энергетической отрасли, а включение ее в структуру государственной компании-гиганта на равных с нефтянкой и газом. «Система управления, предлагаемая Сечиным, конечно, странная, — подтверждает экономист Михаил Делягин. — Собрать имущество государства в один холдинг: нефть, газ, энергетику, требующие разных управленческих механизмов. И притом что это потребует еще и дополнительных расходов из госбюджета».

Позиция Аркадия Дворковича кажется более «экономной» и логичной, но полного доверия тоже не вызывает. Дворкович — представитель либерального клана, настоявшего в свое время на разделении генерации и сбыта. Отсюда вопрос: сработает ли на практике теоретически логичная схема Дворковича, если не сработала важнейшая реформа его единомышленников?

Игорь Сечин и Аркадий Дворкович. Фото: Александр Николаев/Интерпресс/PhotoXPress

Более того, замалчивание этой неудачи либеральным кланом дает козыри консерваторам, иначе говоря, сторонникам классической модели экономики. По сути, экономические преобразования эпохи Путина — Медведева носят либеральный характер, включая Сколково, Роснано, курс на дорогую модернизацию и инновации. Концепт Сечина, с которым спорит Дворкович, не вписывается в либеральную парадигму, но сама парадигма, похоже, будет меняться. Стоит вспомнить и о недавнем назначении Сергея Глазьева советником президента. Появление такой фигуры вряд ли случайно, и если предположить, что в консервативном крыле окажется сильный идеолог, то с учетом всех непризнанных ошибок либералов сила тяжести сместится к «классикам» и парадигме, которая много лет была не в моде.

Диспозиция

Конфликт между Игорем Сечиным и Аркадием Дворковичем был предопределен пересечением сфер их компетенций. Дворкович сменил Сечина на посту вице-премьера, курирующего ТЭК, но при этом последний занял кресло в новообразованной президентской комиссии по ТЭК, причем эту работу он совмещает с руководством «Роснефтью» и председательством в совете директоров «Роснефтегаза».

В «Роснефтегаз» он был назначен еще при премьер-министре Путине, причем это решение было принято в самые последние дни его работы. Выходит, Владимир Путин, понимая, что в новом правительстве Сечина сохранить не удастся, старался наделить его максимально возможными полномочиями. Сегодня глава двух госкомпаний и комиссии по ТЭК пытается использовать эти полномочия, взяв под контроль как можно больший кусок топливно-энергетической сферы, а вице-премьер по ТЭК сопротивляется этому всеми средствами, в том числе прямо обращаясь к Путину.

И хотя пишет Дворкович не Путину-президенту, а Путину — председателю президентской комиссии по ТЭК, в которой Сечин — ответственный секретарь, уйти от формата «челобитной» невозможно. Сам факт появления письма в прессе говорит о беспомощности всех процедурных форматов, ставит под вопрос работоспособность системы: аппарата правительства, министерств, внутриведомственных взаимоотношений.

Возникает вопрос и о ключевых приоритетах кланов, которые не могут договориться не только по поводу управления энергетикой. Это и продолжение модернизации по прежней модели (и соответствующие расходы бюджета), и приватизация госкорпораций.

На приватизации стоит остановиться подробнее. Еще в мае Владимир Путин говорил о том, что ждет от Ростехнологий планов по приватизации: «Нам нужно приводить в порядок эти предприятия, их акционировать. Там, где нужно, переводить, допустим, в форму казенных предприятий, а где возможно — выводить на рынок и приватизировать». При этом происходящее с «Ростехнологиями» чем-то напоминает реализацию проекта Сечина по энергетике: проблемы компании признаются, при этом активно идет ее укрупнение, нацеленное на приватизацию в перспективе.

Поступок Дворковича можно счесть экстравагантностью или безответственностью, но нельзя не признать, что он обусловлен новой конфигурацией управленческой системы с ее дублированием ответственности. Смещение центра тяжести, перенос принятия всех ключевых экономических решений в Кремль провоцирует противоречие между «инициаторами» и лицами, ответственными за реализацию и стабильную каждодневную работу. Такие конфликты будут время от времени взрываться, а задействованные в них лица будут обращаться напрямую к президенту и премьер-министру, провоцируя тем самым столкновения уже между ними. Ведь даже нынешний конфликт многие рассматривают именно как один из эпизодов жесткой клановой войны внутри российской элиты.

— Дворкович сам по себе никогда бы на такое не решился: он человек разумный, понимает, что это нарушение всех административных процедур, — выдвигает свою версию Михаил Делягин. — По-видимому, он предварительно получил полное одобрение не только Медведева, но и всего либерального клана, предполагаю, вплоть до Чубайса.

— Нынешний конфликт — еще одно подтверждение того, что между окружениями Путина и Медведева усилилась конкуренция, — говорит в свою очередь вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Отношения между самими Путиным и Медведевым сложнее. Пока они как-то договариваются. Например, в первоначальном проекте указа о назначении Сечина ответственным секретарем комиссии по ТЭК, который якобы ошибочно появился на сайте президента, полномочия Сечина были очень широкими, а в окончательной редакции указа они сузились. То есть президент изъял, как я понимаю, из окончательного варианта указа те положения, которые очень не понравились премьеру. Но все равно заметны попытки сделать из Медведева «технического премьера». А он отчаянно этим попыткам сопротивляется. Вопрос о ТЭК в этой связи имеет ключевое значение. Кто контролирует ТЭК, тот по большому счету контролирует главные ресурсы. Контроль над ресурсами отражает политическое влияние.

С содержательной точки зрения важно учитывать то обстоятельство, что ТЭК вообще и электроэнергетика в частности — это именно те сферы, где либерализация либо дает наименее однозначный результат, либо просто проваливается с треском. Ясно также, что приватизация таких активов будет (или не будет) проводиться не ради торжества тех или иных экономических идей, а в пользу определенных мощных элитных групп. С этих позиций и стоит следить за дальнейшим развитием событий.

Оригинал материала: «Русский репортер»