Женщина, которую сбил вице-мэр Екатеринбурга, живет бедно и очень боится «влиятельного человека», который искалечил ей жизнь

«URA.Ru» удалось найти ту самую женщину, которую на своем «Мерседесе» сбил вице-мэр Екатеринбурга Владимир Тунгусов. Она жива, помнит все произошедшее, нисколько не похожа на алкоголика. Тот день превратил ее жизнь в кошмар – сначала запугала охрана Тунгусова, потом угрожали по телефону, откупились деньгами, но как жить теперь – непонятно. Из-за перелома бедра она не может вести хозяйство и колоть дрова, ей некому помогать, кроме брата-сантехника; пропадает память. Женщина боится говорить, но молчать уже не может.

Признаться, я ехал на встречу с Надеждой Ивановной Семеновой с несколько смешанными чувствами. Когда в июне 2007 года эта женщина стала жертвой скандально известного ДТП с участием вице-мэра Екатеринбурга Владимира Тунгусова, команда мэра сделала все возможное, чтобы смягчить негативные последствия для Владимира Георгиевича. Пресс-секретарь горадминистрации Константин Пудов заявил, что женщина находилась в состоянии «сильного алкогольного опьянения». Говорилось даже, что она почему-то оказалась на дороге без одежды. В общем, речь будто бы шла о человеке с тяжелой алкогольной зависимостью и чуть ли не с распадом личности.

Представьте мое удивление, когда мы встретились с совершенно вменяемой, аккуратной и спокойной женщиной. Ей чуть за пятьдесят, она небольшого роста, в очках. Мы встречаемся возле ее дома на Широкой речке – именно здесь 16 июня 2007 года Владимир Тунгусов сбил ее в начале десятого утра. Место и впрямь опасное: дорога делает резкий поворот и, вылетая из-за него, можно не заметить человека.

— Надежда Ивановна, что случилось в то утро?

— Было чуть больше девяти утра, я пошла на колодец через дорогу – задумала стирку. Хожу туда каждый день за водой, привычный маршрут.

— Вы помните момент столкновения?

— Нет, ничего не помню. Я потеряла сознание, очнулась уже лежа на дороге. Вокруг меня были люди, мои соседи из барака напротив.

— Милиция уже была на месте?

— Насколько я помню, когда я открыла глаза, рядом был только участковый. Потом подъехала «скорая помощь».

— Как вы себя чувствовали, лежа на дороге?

— Шевелиться я не могла, было очень больно. Из головы текла кровь. Скоро подъехала «скорая помощь», меня с трудом затащили в машину, и там я снова потеряла сознание.

— Вы видели человека, который был за рулем «Мерседеса»?

— Нет. Я вообще никогда его не видела.

Согласно официальным комментариям мэрии Екатеринбурга, «Мерседес» вице-мэра Владимира Тунгусова в тот день двигался со скоростью около 20 километров в час, но не смог объехать препятствие. Такой сдержанности можно позавидовать. Мало кто, наверное, смог бы ехать утром по пустой сухой дороге на «Мерседесе» со скоростью 20 километров в час.

Известно, что от удара с ног женщины слетела обувь.

— Сколько времени вы провели в больнице?

— Меня отвезли в «травму», в 36-ю больницу. Там я пробыла три недели. Это меньше положенного, но я не могла там больше оставаться, очень тяжелое место.

— Какой диагноз вам поставили?

¬

— Перелом бедра, сотрясение мозга, ушиб почки.

— Вас кто-то навещал в больнице?

— Только мой брат и сослуживцы.

— А где вы работали на момент аварии?

— Я работала недалеко от дома, в онкологической больнице в столовой. А до этого – в госпитале ветеранов войн санитаркой.

Возможно, если бы Надежда Семенова долечилась до конца, ее здоровье было бы полностью поправлено. Однако женщина фактически сбежала из больницы, не вынеся тамошних условий (представляете, что такое травматологическое отделение?). В результате у нее неправильно срослось сломанное бедро, она хромает. Из-за сотрясения есть проблемы с краткосрочной памятью: хотя Надежда Ивановна хорошо помнит то, что случилось в 2007 году, иногда она забывает случившееся несколько минут назад.

— К вам обращались представители сбившего вас человека?

— Да, уже когда я выписалась и была дома. Пришли два человека, один сказал, что он адвокат, а второй – начальник охраны этого Т… тан… тун…

— Тунгусова.

— Да, Тунгусова. Они сказали мне не писать никаких бумаг, ничего. Сказали, что я связалась с очень влиятельным человеком, что это главный помощник Чернецкого, у него большие связи и мне лучше его не злить. И денег дали.

— Сколько?

— Восемьдесят тысяч рублей.

— Для вас это большие деньги?

— Очень. Я в апреле того года похоронила мужа и очень нуждалась в средствах. Тогда мне казалось, что это огромные деньги.

— Эти люди вас чем-то напугали?

— Они ничего такого не говорили, но по их настрою было понятно, что лучше не спорить. Мне, честно говоря, не важно было, сколько они там денег дают, лишь бы отстали и не трогали меня.

Надежда Семенова действительно сильно нуждалась в деньгах (да и сейчас нуждается). Мы стоим в ее доме рядом с местом ДТП. Дом этот, покосившийся и жалкий, вполне уместно назвать лачугой — потемневшие бревна, запах сырости, вздыбившийся досками пол. В углу – электроплитка, какие-то бестолковые и беспомощные банки с содой, старый плюшевый медведь на комоде, книжки про Анжелику на самодельной полке. Отопления тут, конечно, нет – печь нужно топить дровами. А дрова нужно рубить. После перелома бедра женщина делать это не в состоянии.

— Больше на вас люди Тунгусова не выходили?

— Нет. Но когда приехали корреспонденты из Москвы и стали снимать сюжет про все это, мне начали звонить.

— Кто?

— Я не знаю. Просто звонили с какого-то номера и говорили: «Не забудь», «Не забудь». И клали трубку. Страшно было.

Только спустя полгода Надежде Семеновой удалось вернуться на работу – все это время ее содержал брат. Он работает сантехником, сам человек небогатый, с семьей, с двумя детьми.

— Надежда Ивановна, вы не обижайтесь на вопрос, но все же это важно знать. Говорили, что вы в момент аварии находились в состоянии алкогольного опьянения. Хотя, насколько я знаю, доктора этот факт не подтвердили.

— Пьяна? Нет, что вы. Время было девять утра. Я стирала.

— Вы вообще не похожи на алкоголика. Я бы не сказал, что у вас с этим какие-то проблемы.

— Я могу выпить на праздник, на день рождения там или Новый год, но у меня с выпивкой никогда особых трудностей не было. Я раньше работала заведующей вагоном-рестораном. На такой должности выпивать просто нельзя, так что у меня и привычки такой нет.

Сейчас, спустя почти полтора года, жизнь Надежды Семеновой превратилась в кошмар: с переломанным бедром она не может вести хозяйство и колоть дрова, ей трудно работать, но хуже всего – ее постоянный страх. Женщина боится, что могущественный «помощник Чернецкого» лишит ее последнего угла – дома на отшибе. «Подопрут ночью дверь и сожгут», — шепчет она.

Беседовал Дмитрий Колезев

Оригинал материала

«URA.ru» от 16.12.08