На первом допросе беглый адвокат Борис Кузнецов признался журналистам, что собирается написать книгу «Когда плачут прокуроры»

Адвокат Борис Кузнецов готов отвечать на вопросы следователей прокуратуры. Однако сделает он это лишь за пределами России. Защитник продолжает считать возбужденное в отношении него уголовное дело о разглашении гостайны политическим и утверждает, что прокуратура уже начала оказывать давление на его клиентов, пытаясь найти основания для предъявления ему новых обвинений. Об этом Кузнецов заявил в интервью специальному корреспонденту «Газеты» Марии Локотецкой.

— Где вы сейчас находитесь?

— Я не отвечу на этот вопрос. И не потому, что я боюсь. Я живу у своих друзей и не хочу их подставлять. У меня друзья по всему свету, даже в Японии, поэтому я и говорю, что нахожусь в Евразии.

— Вы утверждаете, что вас собирались арестовать. Вы чувствовали это интуитивно или же у вас была информация, что вас арестуют?

— Я располагал достаточной информацией, что 11 июля меня должны были задержать. Был целый ряд признаков: во-первых, было установлено наружное наблюдение на подъезде к моему офису и дому, во-вторых, была «наружка» в Тверском суде, где решался вопрос о возможности возбуждения дела в отношении меня. Я ушел от наружного наблюдения, поскольку я профессиональный сыщик. Технологий раскрывать не буду.

— А возвращаться в Россию собираетесь?

— Посмотрю, как будут развиваться события. Уже начали преследовать моих клиентов (имен называть не стану). Им обещают сделать хуже, если они не выдадут информацию обо мне. Хотят получить какой-нибудь компромат, чтобы привлечь меня к ответственности за что-то другое. Причем самое интересное, что иногда следователи натыкаются на людей, которые меня даже в глаза не видели — на однофамильцев моих клиентов.

— Неужели вас так преследуют лишь из-за секретной справки, которую вы направили в Конституционный суд?

— Защищая своих клиентов (а среди моих подзащитных были и сотрудники ФСБ), я находил информацию о действиях неких сотрудников, в первую очередь сотрудников ФСБ очень высокого уровня, свидетельствующую о нарушении закона и даже преступлениях с их стороны. Но вопрос о том, чтобы кого-то посадить, не стоял.

— А что сейчас с этой информацией?

— Я вывез с собой фотокопии документов. 30 гигабайт информации. Я полностью снял все с сервера моего домашнего компьютера. Часть информации также имеется и на флеш-картах. Я не собирался и не собираюсь использовать эту информацию до тех пор, пока не начнут действовать против меня.

— Вы будете просить политического убежища?

— Погляжу, как будут развиваться события. Теоретически я этого не исключаю, если будут оказывать давление на меня и мою семью. Пока не оказывают, и не дай бог!

— Как вы думаете, вас объявят в розыск?

— Если прокуратура попытается это сделать, я немедленно сообщу о своем местонахождении, чтобы меня могли вызвать на допрос. Но являться я откажусь. Если есть вопросы, можно допросить меня здесь, за границей. Например, в Страсбурге, куда я мог бы прибыть через 6-7 часов. А если меня захотят допрашивать в России, пусть добиваются моей экстрадиции. А кто меня выдаст по политическому делу? Никто и никогда!

— Что вы собираетесь предпринять в ближайшее время, чем сейчас занимаетесь?

— Я готовлюсь к предварительному слушанию по делу Левона Чахмахчяна (экс-сенатор от Калмыкии, обвиняемый в мошенническом хищении $300 тысяч. — «Газета») в Верховном суде. Физически я не смогу там присутствовать, но направлю в суд ряд ходатайств, в том числе о прекращении дела. Такое ходатайство я уже отсылал следователю по почте, когда было завершено ознакомление с делом, но оно так и не было рассмотрено. Поэтому я попрошу суд вернуть дело в прокуратуру. Сейчас у меня есть много времени, и я начну писать книгу. Рабочее название — «Когда плачут прокуроры». Это будет книга про мои дела, моих друзей, а также процессуальных оппонентов: сотрудников МВД, ФСБ и прокуратуры. Думаю, будет интересно.

Оригинал материала

«Газета» от 24.07.07