Приморская журналистка Катя Федорова обвинила главу PrimaMedia Алексея Мигунова в изнасиловании, после чего тот покинул компанию и выше из общественных организаций

Во Владивостоке бизнесмен, медиаменеджер Алексей Мигунов приостановил свою работу в холдинге PrimaMedia, соучредителем которого является, после того как внештатный корреспондент «Сибирь.Реалии» Екатерина Федорова обвинила его в изнасиловании. Мигунов также временно приостановил свое членство во всех общественных организациях, в которых он состоит. «Считаю это необходимым, чтобы не втягивать компанию и организации в эту историю частных лиц», — написал он на своей странице в Facebook.

По словам Мигунова, он общается с юристами, которые будут представлять его интересы, а также готовит обращение «в правовом поле со СМИ и сайтами, которые распространили недостоверную и социально-опасную информацию».

Катя Федорова. Фото: Соцсети

Руководитель проекта «Феминологи», журналистка Екатерина Федорова, 3 января написала в Facebook, что Мигунов изнасиловал ее 13 октября 2018 года. Она рассказала, что знает бизнесмена с 2015 года и он всегда был вежлив с ней, корректен и не вызывал никаких отрицательных ощущений. Однако в тот вечер в состоянии алкогольного опьянения Мигунов напросился к ней домой и изнасиловал, нанеся травмы. Федорова подробно описала в соцсети, как умоляла его остановиться, но тот продолжал причинять ей боль.

Журналистка не стала обращаться в полицию, по ее словам, потому что Мигунов «очень влиятельный человек» и ей «очень страшно», отмечает радио «Свобода». Между тем в беседе с изданием она сообщила, что в случае необходимости готова обратиться в суд.

Мигунов, со своей стороны, заявил в соцсети, что никакого изнасилования не было. «Есть манипуляция фактами, есть много вымысла в собственных интересах так называемой «жертвы», много лжи, — отметил глава PrimaMedia. По его словам, он получил и несколько сообщений от тех, кто также стал жертвой общения с Федоровой, но откупился деньгами.

Катя Федорова. Фото: Соцсети

С сайтом «Сибирь.Реалии» Федорова сотрудничает с ноября 2018 года. Ранее она также сотрудничала с фондом «Нужна помощь», сайтом «Такие дела» и журналами Life Models и Call of Culture.

Алексей Мигунов.

Алексей Мигунов является заместителем генерального директора и соучредителем медиахолдинга PrimaMedia, отделения которого работают в 11 регионах России. В 2011-2016 годах он был членом краевой избирательной комиссии. В 2014 году вошел в общественный совет Фонда поддержки независимых региональных и местных СМИ «Правда и справедливость».

Оригинал материала: «NewsRu.com»

«Фейсбук Катя Федорова», 03.01.19, «Я вчера написала, что «надо меньше травли», потому что окружающий мир враждебен безо всякой нашей помощи и хоть бы мы не добавляли»

А сегодня мне в ленту прилетел репост Анастасии Шамариной, которую избил ее муж — чувак, из-за которого я однажды потеряла работу, потому что он меня домогался. С той работой мне вообще сильно не повезло. Я продолжила общаться с одним только коллегой — Алексеем Мигуновым, который 13 октября 2018 года меня изнасиловал.Я не стала заявлять в полицию, я не зафиксировала побои. Я сделала только одну фотографию, как Анастасия в репосте ниже, со своим разбитым лицом.

Я рассказала свою историю на Феминологах. Сделала выпуск про насилие и убедила себя, что этого достаточно. Нифига. Если я расскажу про человека, который изнасиловал меня, то, возможно, эта информация пригодится другой девушке и она сможет избежать того, с чем столкнулась я.

Я не осилю написать эту историю еще один раз, поэтому вот вам текст, который я написала через короткое время:

13 октября меня изнасиловали. Мужчину, который это сделал, я знаю c 2015 года. Мы даже работали вместе какое-то время. Я ездила с ним вдвоем в машине по разным рабочим задачам. Один раз мы заезжали к нему домой, забрать какие-то документы. С тех пор, как мы перестали работать в одной компании, мы периодически встречались на ужин. Когда я искала жилье, я звонила ему и спросила нельзя ли арендовать у него (мы не сошлись то ли по деньгам, то ли по срокам). В прошлом году я просила у него работу, и он сразу же познакомил меня с коллегой и нашел мне дело. Этим летом мы стали созваниваться чаще уже по моей инициативе, как я сейчас понимаю. Он все время звал меня в свой загородный дом у моря и это не вызывало у меня никаких опасений. Я часто сливалась на приглашения встретиться, потому что он старше меня лет на десять, он уже был женат и у него есть двое детей (как я узнала позже, он до сих пор женат и про развод это история для меня). Он всегда был вежлив со мной, корректен и не вызывал никаких отрицательных ощущений.
В начале месяца я написала ему с просьбой. Он как раз был в Москве и попросил отложить разговор. В субботу, 13 октября, поздно вечером он позвонил и предложил встретиться, ведь в понедельник он опять улетает. У тебя, говорит, встречаемся. Я отказываюсь. Тогда, говорит, у меня. Я отшучиваюсь и предлагаю пойти в кафе посередине. Я написала своей подруге, что меня что-то тревожит – я буду там-то, с тем-то, вот его контакты, в случае чего звони, спасай и все это с шуточками, потому что ну не может же на самом деле что-то случиться.
На встречу я пошла пешком (для тех, кто любит рассуждать о внешнем виде: в джинсах, в кроссовках, в футболке, в длинном коричневом плаще, волосы только не заколола и накрасила ресницы). По пути остановилась машина, в которой сидел он и еще один мужчина за рулем. До кафе оставалось десять шагов, но он настоял подвезти. Я села в машину. Я, которая ни разу не садилась в чужие машины. Меня ничего не смутило, я же знаю этого человека. Он оказался пьян и его подвез друг после корпоратива. Это уже второй раз, когда мне стоило бы свалить, но я осталась.
В кафе он заказывал шоты покрепче для себя и для меня. Я отказывалась и старалась объяснить, что не могу пить крепкие напитки вообще, ни разу не пила и сейчас не стану. Он все равно заказывает две и берет мне розового вина. Он пьет и говорит о чем угодно, только не о моем вопросе. Он рассказывает о своих успехах, подвигах и планах. А я сижу, слушаю и жду.
Он опять повторяет свое предложение – к тебе или ко мне. Я, говорю, иду домой, а ты возьми такси и поезжай к себе. Но он идет меня провожать. У подъезда он меня целует и я открываю дверь. В те дни у меня была сложная ситуация в семье, я страшно себя винила и в тот момент, когда он меня поцеловал, мне стало все равно. Моя любимая шутка про «легче отдаться, чем объяснить, почему нет» сыграла против меня.
Уже в подъезде он начал делать мне больно. Хватать за плечи, толкать, тянуть за волосы и я все равно его не остановила. У меня включился режим жертвы. Все, о чем я думала, это не вызвать у него еще большую агрессию. Делай все, что он скажет. Веди себя тихо. Хвали и не жалуйся. Не верю, что это была я. Я очень просила его остановиться, но он продолжал. Я говорила, что он делает мне очень больно. Он спрашивал, где именно и делал в том же месте еще больнее с радостным смехом. Я просила его закончить и говорила, что дело во мне. Что он все делает отлично, но я сегодня плохо себя чувствую и не могу возбудиться. Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, уезжай. Но он не уезжал и продолжал меня насиловать.
Он разбил мне губу и очень смеялся с того, как я выгляжу. Щипал и кусал, чтобы она распухла еще сильнее и говорил, что я должна быть благодарна, ведь сколько женщин колят ботокс, а он сделал для меня это бесплатно. Он рвал на мне одежду. Я забивалась в угол, но он вытаскивал меня из любого места. Требовал массаж, чай, секс, что угодно. Он протестовал против защиты – я никогда ее не использую. Он сдергивал презерватив, когда я не видела. Он выворачивал мне руки и держал так крепко, чтобы я не вырвалась. Когда он все-таки решил уйти, в коридоре он еще несколько раз укусил меня за губу, щипал за щеки и смеялся. Его страшно веселило то, что он делает мне больно. Я сфотографировала свое лицо сразу, как он ушел. Я не узнаю себя на этом снимке.
Я не поехала на судмедэкспертизу, я не подала заявление в полицию, потому что я чувствую себя виноватой. Потому что я знаю, что он сможет замять любое дело. Потому что я до ужаса боялась отношения себе и в травме, и в полиции. Я была не способна пережить еще одну порцию боли и унижения.
Первые пару дней я находилась в шоковом состоянии. Нет, это не насилие. Нет, я что-то неправильно поняла. Спасибо, моей подруге, которая снова и снова проговаривала, что я пострадала, что то, что произошло со мной это насилие. Она говорила, что я не виновата, но в этом я сомневаюсь до сих пор. Больше всего меня волновало, точно ли я чувствую то, что я чувствую. Первый раз меня сорвало, когда он написал «ну как губа» с уймой смайликов. Я написала ему дважды очень сухо и очень внятно – то, что ты сделал, это насилие. Ты, говорит, мне тоже губу прокусила, ну окей, извини.
Прошло две недели. Он больше не появлялся. Половина моих травм зажили, ушли гематомы, губа стала нормальной, синяки пожелтели. Только на бедрах все еще огромные фиолетовые пятна, на которые я стараюсь не смотреть.
Я не в порядке.

«Фейсбук Алексей Мигунов», 07.01.18, «Я принял решение временно приостановить свою работу в холдинге PrimaMedia, уйти в отпуск на период всех разбирательств.»

А также временно приостановить свое членство во всех общественных организациях, в которых я состою. Считаю это необходимым, чтобы не втягивать компанию и организации в эту историю частных лиц.

Эти дни, которые планировал посвятить семье и близким, я вынужден заниматься совсем иным.
Нахожу свидетелей, получаю их согласие на готовность подтвердить те или иные моменты. Общаюсь с юристами, которые будут представлять мои интересы.
Я также должен позаботиться о чувствах и безопасности своих родных и близких, защитить их от травли и преследований. В век социальных сетей, которые доступны не только моим детям, но и их друзьям и родителям, это серьёзная проблема, которая может привести к самым непредсказуемым последствиям.
Естественно, готовится общение в правовом поле со СМИ и сайтами, которые распространили недостоверную и социально-опасную информацию.
Обращаюсь ко всем сознательно или вынужденно втянутых в ситуацию, в полной мере осознавать возможные правовые последствия.
Всех с Рождеством!