Как Минобороны публикует 35 тысяч деклараций о доходах

Российские чиновники в очередной раз отчитываются перед обществом о своих доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера. К 19 апреля (можно раньше, но в российской истории декларирования такого пока не было) администрация президента вывесит у себя на сайте декларацию Владимира Путина с его знаменитой 21-й «Волгой» и прицепом «Скиф». Правительство разместит пространный документ с длинным перечнем домов, яхт и вертолетов нескольких министров, которые являются публичными миллиардерами. А Министерство обороны – список из 35 тысяч фамилий и инициалов без должностей. Всех, конечно, будут интересовать в первую очередь Путин и яхты с вертолетами. А вот нас в «Трансперенси Интернешнл – Россия» больше интересует монструозный список Минобороны.

Декларации доходов и расходов чиновников появились в России в 2010 году. Сначала все казалось прекрасно: новый прогрессивный президент (это был Дмитрий Медведев) проводит такой нужный, важный и давно востребованный закон. Граждане, общественные организации и СМИ смогут увидеть заработную плату и имущество чиновников. Можно будет отделить жуликов от честных и первых отправить в отставку или в тюрьму, а со вторыми строить отношения на основе доверия и взаимопонимания. За пару лет иллюзии рассеялись. Идея была хорошая, но реализация, как часто случается, подкачала.

Система оказалась ⁠кривой и косой. Мы ⁠в «Трансперенси Интернешнл ⁠– Россия» решили, что сможем это исправить своими силами, ⁠и создали ресурс «Декларатор». Он призван был решить несколько проблем.

Во-первых, каждое ведомство публикует ⁠декларации на ⁠своем сайте. Во-вторых, не ⁠существует единого формата их публикации. В-третьих, нет обязательной архивации данных, и зачастую информация быстро исчезает из публичного доступа. Нет единого стандарта, нет общей базы деклараций – соответственно, нет возможности машинного поиска по массиву данных и сопоставления данных за разные годы. Ведь одна отдельно взятая декларация представляет мало интереса – нужна возможность сопоставлять прирост имущества с совокупным доходом. И это не говоря о том, что в публичный доступ выкладывается не вся информация, которую чиновники обязаны декларировать. Еще неплохо было бы ввести декларирование не только доходов и имущества, но и расходов – формально это сделано уже в 2012 году, но гражданскому контролю этот механизм не поддается.

Совещание с руководством Минобороны РФ и оборонно-промышленного комплекса. Фото: Михаил Метцель / ТАСС

Про то, как всего или почти всего этого добиться, я писал на Republic год назад: принципиальное решение, внятное техзадание и несколько миллионов рублей. Даже политической воли нужно совсем чуть-чуть. Мониторинговый инструмент, который можно получить ценой этих невеликих вложений, будет исключительно полезен и правоохранительным органам, и общественным организациям, и журналистам, и исследователям. Он позволит легко отслеживать резкий рост доходов или имущества публичных должностных лиц. Чиновников смогут легко и быстро «пробивать», например, иностранные финансовые организации, когда эти чиновники понесут им деньги, чтобы отмыть. Перспективы самые захватывающие.

Однако вместо того чтобы доводить до ума недоделанную систему, ее просто расширяют. Сейчас декларацию обязаны подавать больше миллиона человек. Стало окончательно ясно, что справиться с таким объемом данных вручную, как мы пытались до недавних пор, невозможно – никаких волонтеров не напасешься.

Мы стали искать новые пути. В частности, писать парсеры – программы, автоматически структурирующие данные и переносящие их в «Декларатор» в нужном нам едином формате.

Нашей первой серьезной целью стало распарсить декларации Министерства обороны. Не то чтобы мы рассчитывали найти там какие-нибудь военные тайны. Просто файлы, размещаемые Минобороны, – крупнейший консолидированный источник антикоррупционных деклараций. Каждый год в одном файле публикуются данные примерно о 35 тысячах человек.

В любом федеральном министерстве есть несколько категорий подотчетных лиц: замещающие государственную должность (такой человек один – министр), гражданские служащие, руководители подведомственных учреждений; в случае Минобороны добавляются еще и военнослужащие. Чаще всего эти категории размещаются отдельными файлами, причем файлы могут быть разных форматов. Почему так, точно неизвестно. Вероятно, из-за разных административных процедур. У военного ведомства таких отличий нет: все категории (кроме министра) публикуются в одном сводном файле. Возможно, в Минобороны есть отдельная антикоррупционная рота, и ее боевая задача – заполнение деклараций.

Уникальная особенность формата раскрытия данных Минобороны: в антикоррупционных декларациях не указывают должности декларантов. Министерство труда и социальной защиты, ответственное за регулирование декларирования для федеральных органов власти, установило, что в публикуемых декларациях обязательно должна быть указана должность. Минобороны этого не делает. Одно нарушение де-факто лишило смысла всю систему. Указание инициалов вместо полного имени и отчества – решение довольно распространенное. Но в списке из 35 тысяч пунктов фамилии неминуемо будут повторяться, а некоторые инициалы – совпадать. Если не все, то многие такие недоразумения, наверное, можно разрешить, если перебрать список вручную. Но в нем – еще раз – 35 тысяч пунктов.

Нам пришлось импортировать данные Минобороны в «Декларатор» без привязки к конкретным персонам. Дальше – идентификация хотя бы нескольких десятков человек по открытым источникам и внесение их в базу на общих основаниях.

Тут надо сказать, что по формальным признакам российская система декларирования одна из лучших. В прошлогоднем исследовании TransparenCEE, посвященном декларированию доходов и имущества чиновников в странах Восточной Европы, самые высокие показатели открытости данных у России и Сербии. Открытые-то они открытые, да только работать с ними практически невозможно.

Достаточно очевидно, что для осмысленного использования данных единый формат необходим. Во-первых, машиночитаемый формат позволяет формировать профиль отдельного человека, отражающий историю его официального дохода и изменений имущественного состояния. К такому профилю можно оперативно обратиться без необходимости сопоставлять декларации разных органов власти, где успел поработать чиновник в разные годы. Но самое главное – такую информацию сможет использовать не только человек. Можно будет создать программу для сопоставления данных разных лет по специальным алгоритмам (например, отслеживать подозрительный прирост имущества, не соответствующий указанному в декларации доходу) или данных из разных машиночитаемых источников. А таких ресурсов много, и их количество растет каждый год: тут и налоговая информация, и реестры недвижимого имущества, и реестры собственников бизнеса и учредителей НКО.

Унифицированная и правильно настроенная система декларирования доходов и имущества должностных лиц сама по себе, конечно, проблему коррупции не решит, но позволит добиться некоторых существенных сдвигов. Надзорные органы смогут эффективно отслеживать случаи возможного неосновательного обогащения и предъявлять иски к должностным лицам, чтобы обратить незаконно нажитое имущество в пользу государства. Иностранные финансовые организации и посредники смогут более эффективно отслеживать происхождение средств и статус своих клиентов. Отечественные журналисты получат удобный инструмент для изучения жизни и деятельности народных избранников и чиновников. Социологи смогут составить имущественный портрет отечественного чиновничества, политологи – выявлять группы влияния и интересов.

Все эти возможности перечеркиваются рядом технических, но имеющих принципиальное значение параметров системы, и порядок публикации данных – только один из них, хотя и крупнейший. Упомяну еще недостаточную детализацию раскрываемых сведений (указывается только страна, где находится недвижимость, но не регион; нет детализации источников доходов) и то, что публикуемые сведения не проверяют систематически и беспристрастно.

А сейчас стоит сказать, что декларации Министерства обороны ушли далеко относительно всей системы в ее дискредитации. При всем несовершенстве системы декларирования в России перед нами – пример наплевательского отношения к смыслу раскрываемых данных, а еще и к человеческим ресурсам. Тысячи декларантов заполняют декларации, сотни ведомственных кадровиков их обрабатывают. Перенося данные в «Декларатор», мы видим следы грандиозной ручной работы: ошибки, опечатки, не до конца исправленные неточности распознавания текста, разнообразие используемой лексики. Всего этого могло не быть, а рабочее время огромного количества людей (которые, кстати, получают зарплату за счет налогоплательщиков) было бы сэкономлено, если бы существовала рационально устроенная база данных.

Андрей Жвирблис

Оригинал материала: "Репаблик"