Как «Транснефть» бегает от нижегородских рыбаков, не желая отдавать более 1 000 000 000 рублей, запутывая следы и обманывая партнеров

Неожиданное продолжение получила история спора татарстанской структуры «Транснефти» с нижегородским рыбхозом «Борок», потребовавшим миллиардную компенсацию ущерба за разлив нефтепродуктов. Чтобы расплатиться с рыбаками, приставы продали здание компании в Казани известному строителю трубопроводов Рашиту Сахапову. Однако через пять лет дело пересматривается, результаты торгов отменены, а требовать возмещения уже не у кого.

Как нижегородские рыбаки миллиард ловили

Арбитражный суд РТ накануне отказал «Нефтегаз-Сервискомплекту» в иске на 110 млн. рублей к Росимуществу. Такую сумму компания в августе 2013 года заплатила на торгах за здание на улице Зинина, 4. Однако спустя 15 месяцев аукцион был признал недействительным и собственность вернулась первоначальным владельцам — «дочке» «Транснефти» — АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» (СВТНП). Оставшись и без денег, и без здания, компания «Нефтегаз-Сервискомплект» потребовала с организаторов торгов свои кровные, но пока безрезультатно.

Арбитражный суд РТ отказал «Нефтегаз-Сервискомплекту» в иске на 110 млн. рублей к Росимуществу
Фото: Бизнес-газета

Как уже писал «БИЗНЕС Online», история берет начало в 2007 году, когда в Нижегородской области прорвало трубопровод СВТНП Альметьевск — Нижний Новгород и в реку Шавку вылились нефтепродукты. Как писали СМИ, солярка несколько суток била родником, насыщая воду и грунт. В итоге максимальная концентрация нефтепродуктов в воде превысила ПДК в 2358 раз. Пострадала территория рыбхоза «Борок», в прудах которого погибла вся рыба.

В 2007 году из-за аварии на трубопроводе СВТНП Альметьевск — Нижний Новгород в реку Шавку вылились нефтепродукты, в прудах рыбхоза «Борок» погибла вся рыба
Фото: rybhoz-borok.ru

Рыбхоз выдвинул к СВТНП астрономические требования — 13 млрд. рублей. После проведения экспертизы суд удовлетворил их частично, но сумма все равно оказалась колоссальной — 1,2 млрд. рублей. Основная часть была присуждена не за денежные потери рыбхоза (вся погибшая рыба оценена лишь в 6 млн. рублей), а за «стоимость строительных работ, гарантирующих восстановление прудов и гидротехнических сооружений», — за это СВТНП должен был заплатить 909 млн. рублей. То есть по смыслу документа цель выплаты должна быть в восстановлении экологии территории предприятия (общая площадь нагульного пруда — 193 га).

В марте 2011 года апелляция чуть уменьшила требования к СВТНП, доведя их до 931 млн. ущерба и 60 млн. рублей упущенной выгоды. И именно это постановление было отменено 7 ноября 2016 года Первым арбитражным апелляционным судом — через пять с половиной лет после вынесения. Теперь рассмотрение дела в арбитраже стартует заново. Как оказалось, ранее в отношении трех авторов экспертизы рассматривался вопрос о привлечении их к уголовной ответственности по признакам «заведомо ложные показания и заключение эксперта». При расчете стоимости восстановительных и строительных работ специалисты якобы включили в них необоснованные показатели, что привело к завышению размера ущерба. Однако данное дело было прекращено из-за истечения сроков данности, но основание для того, чтобы пересмотреть дело рыбхоза «Борок», появилось.

Рыбхоз выдвинул к СВТНП астрономические требования — 13 млрд. рублей. Суд удовлетворил их частично, но сумма все равно оказалась колоссальной — 1,2 млрд. рублей
Фото: rybhoz-borok.ru

Однако после проигрыша миллиарда СВТНП пришлось «убегать» от приставов в банкротство. Компания инициировала собственное банкротство, в 2014 году было введено внешнее управление, при этом в реестр кредиторов вошли материнское ОАО «АК «Транснефтепродукт» и аффилированные с ним компании. В итоге долги достигли 6,5 млрд. рублей, шансы рыбхоза получить причитающееся поблекли.

Однако кое-что рыбакам от гиганта откусить удалось: судебные приставы арестовали имущество и здание в центре Казани обанкроченного предприятия, которое и передали в Росимущество для реализации с торгов. В итоге «Борок» получил 140 млн. рублей, из них 99 млн. рублей — за проданную на аукционе казанскую штаб-квартиру СВТНП, остальное — за оргтехнику и машины.

За строительные работы, гарантирующие восстановление прудов (общая площадь нагульного пруда — 193 га) и гидротехнических сооружений, СВТНП должен был заплатить 909 млн. рублей
Фото: rybhoz-borok.ru

«Позитив» кончился, осталось Росимущество

В 2013 году принадлежащая должнику часть здания была реализована на аукционе, где покупателем и выступил «Нефтегаз-Сервискомплект». Площадь четырех этажей здания, построенного во времена позднего СССР, составляла 3,6 тыс. кв. метров. Кстати, этажом выше СВТНП располагается госструктура — приволжское управление Ростехнадзора.

Однако, дождавшись, когда деньги будут перечислены, «Транснефть» обратилась в УФАС с требованием признать аукцион незаконным. Основания для отмены были довольно любопытны. Оказалось, что первоначально организатор торгов — ООО «Позитив» — разместил на официальном сайте и в газете «Ватаным Татарстан» извещение о проведении торгов по реализации неких помещений… в Бугульме, на «улице Канина, 4». Но за четыре дня до окончания срока подачи заявок к извещению был прикреплен неприметный файл «внесение изменений в извещение.doc», из которого следовало, что на самом деле на торги выставлено здание в Казани. Уточнение также было опубликовано и в газете «Ватаным Татарстан». Но суть о том, что торги проводятся именно на здание по адресу Зинина, 4, понять по-прежнему было невозможно. Это и послужило причиной для отмены в 2014 году торгов. Здание, за которое «Нефтегаз-Сервискомплект» заплатил 140 млн. рублей, возвратилось обратно «Транснефти».

В 2013 году принадлежащая должнику часть здания была реализована на аукционе, где покупателем и выступил «Нефтегаз-Сервискомплект»
Фото: Бизнес-газета

Сам «Нефтегаз-Сервискомплект» попробовал было получить свои деньги назад у продавца, но СВТНП, как уже было сказано, находится в процедуре банкротства. Включить требования в реестр кредиторов суд отказался, перенаправив претензии к организатору торгов. Но к тому времени и «Позитив» успел ликвидироваться. Так и появился иск к Росимуществу. Почему именно к нему? Согласно судебному документу, приставы передали арестованное здание для реализации именно ему (скорее всего, как федеральное имущество). А уже Росимущество определило в качестве организаторов торгов то самое злополучное ООО «Позитив».

Газета «БИЗНЕС Online» обратилась за комментариями в Росимущество, но там воздержались от оценки до завершения всех судов. Ранее охотно раздававшие интервью владельцы рыбхоза, получив свое, на этот раз тоже решили воздержаться от комментариев. Ни в СВТНП (компания осталась работать по прежнему адресу на Зинина, 4), ни в ее материнскую компанию корреспонденту «БИЗНЕС Online» дозвониться не удалось. Трубку после неоднократных звонков взяли лишь в пресс-службе самой «Транснефти», где в довольно грубой форме ответили, что если запрос был на почту, значит, он дошел. Ответа на момент публикации не последовало.

До февраля 2015 года пост директора АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» занимал Рафис Купкенов, недавно задержанный в Москве по подозрению в вымогательстве взятки
Фото: gov.cap.ru

Отметим интересную деталь: с января 2013 года по февраль 2015 года пост директора АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» занимал никто иной, как Рафис Купкенов — фигурант громкого скандала, который разразился перед самым Новым годом. Он был задержан в Москве по подозрению в вымогательстве взятки вместе с Дмитрием Валензой — помощником руководителя Росприроднадзора Артема Сидорова. С 31 июля 2015 года и по сей день он генеральный директор ООО «Газпром теплоэнерго Казань», занятого в тепло- и водоснабжении. 49% капитала данной компании контролирует «Газпром межрегионгаз Казань», возглавляемый Ринатом Ханбиковым. Понятно, что дела, вероятно, никак не связаны, но из песни слово не выкинешь…

Кто купил здание у «Транснефти»

Что за компания «Нефтегаз-Сервискомплект»? Ее единоличным владельцем до февраля прошлого года был Рашит Сахапов, затем компания перешла в руки Айдара Азаматова. Последний в базе данных «Контур-Фокус» значится лишь как ипэшник, закрывший свое дело в 2001 году, что наводит на мысль о номинальном собственнике.

Жемчужина бизнес-империи Рашита Сахапова — ЗАО «ИХК «Татгазинвест», где он владеет 71% акций и занимает пост гендиректора
Фото: ihktgi.ru

Сам Сахапов не самая публичная фигура, однако «досье» на него гораздо более широкое. Жемчужина бизнес-империи Рашита Лукмановича — ЗАО «ИХК «Татгазинвест», где он владеет 71% акций и занимает пост гендиректора. Компания, отпочковавшаяся в свое время от ЗАО «Татгазинвест», зарегистрирована в Богатых Сабах, занимается общестроительными работами по прокладке магистральных трубопроводов, линий связи и линий электропередачи. По итогам 2015 года компания заняла 95-е место в рейтинге Топ-300 «БИЗНЕС Online» c выручкой 4 млрд. рублей, при этом чистая прибыль составила 38 млн. рублей.

Один из партнеров Сахапова по бизнесу — депутат Госсовета и гендиректор ЗАО «Газпром межрегионгаз Казань» Ханбиков. Вдвоем они владеют, к примеру, ООО «КеллиС» — компанией, сдающей внаем недвижимое имущество (Сахапову принадлежит 60%, Ханбикову — 40%). В той же пропорции им принадлежит ООО «Акским», занимающееся производством изделий из бетона, гипса и цемента. Ранее Сахапов также входил в число совладельцев банка «Спурт» и даже был членом совета директоров. Упоминается он и в качестве благотворителя, например, помог в реконструкции Туйметкинской мечети в Черемшанском районе.

Один из партнеров Сахапова по бизнесу — депутат Госсовета и гендиректор ЗАО «Газпром межрегионгаз Казань» Ринат Ханбиков
Фото: «БИЗНЕС Online»

Компания активно сотрудничает с нефтянкой. Согласно базе «Контур-Фокус», в 2014 — 2015 годах выиграла 17 тендеров с различными структурами «Транснефти» на общую сумму в 890 млн. рублей. Правда, 2016 год у компании выдался неудачным — не получено ни одного госконтракта, хотя было пять попыток на торгах, где заказчиками выступали структуры «Транснефти».

«Есть такое предположение, что это отработанная система»

Работа «Нефтегаз-Сервискомплекта» на подрядах «Транснефти», а также сам факт ее участия в не самом прозрачном для «чужих» аукционе вызывает подозрения, не постановочная ли вся эта история. Если и так, то вряд ли она пошла для Сахапова по запланированному сценарию. По крайней мере, сразу после сделки компания, видимо, пытаясь защитить покупку, перепродала здание через аффилированное лицо в ООО «Форвард Групп». Также подкрепляют серьезность намерений иск к Росимуществу и затяжной характер конфликта, который длится уже три года, — это уже не для галочки.

Компания «Нефтегаз-Сервискомплект» активно сотрудничает с нефтянкой, в 2014 — 2015 годах выиграла 17 тендеров с различными структурами «Транснефти» на общую сумму в 890 млн. рублей
Фото: ihktgi.ru

Представитель «Нефтегаз-Сервискомплекта» в суде Айрат Рахматуллин рассказал «БИЗНЕС Online», что несколько лет назад, выполнив несколько крупных заказов, компания получила за выполненные работы те самые 110 млн. рублей. Встал вопрос о том, как их сохранить, и было решено инвестировать денежные средства в недвижимость. Начался поиск подходящих объектов — исключительно по цене. Нашлось несколько предложений по продаже недвижимости, в том числе в Бугульме. Позже контактные лица организатора торгов сообщили, что произошла ошибка и на самом деле продаются помещения в Казани. Но цена, по версии юриста, показалась адекватной, и компания решила участвовать в торгах. Знали бы, чем закончится…

«Есть такое предположение, что это отработанная система, когда фирма-однодневка сегодня проводит торги и завтра ликвидируется. Классическая схема оспаривания проведенных торгов и признания их недействительными», — считают в компании, «обжегшись» на торгах.

В отношении банкротства «Средне-Волжского Транснефтепродукта» в компании также настроены критически. «Нефтегаз-Сервискомплект» считает, что оппоненты провели «классическую процедуру защиты от кредиторов, когда запускается процесс банкротства по заявлению самого банкрота, исполнительные производства останавливаются». Дочерние компании искусственно создали огромный долг, и теперь в конкурсной массе требования «Транснефти» составляют большую часть требований, соответственно, определяют ход процедуры банкротства. «И даже если наши требования были бы включены в реестр требований, то они составили лишь несколько процентов. А ведь это 110 миллионов рублей», — подытоживает Рахматуллин.

В итоге вместо сохранения накоплений тучных лет на черный день компания, наоборот, столкнулась с нехваткой финансов тогда, когда тяжелые времена пришли. «Нефтегаз-Сервискомплект» будет оспаривать нынешнее решение Арбитражного суда.

Рустам Ахметгареев

Оригинал материала: «Бизнес-Газета»

 

«Коза.Пресс», 05.08.16, «Следственный комитет помогает дочерней компании АО «Транснефть» уйти от ответственности за ущерб нижегородскому рыбхозу «Борок»»

Как «Транснефть» бегает от нижегородских рыбаков, не желая отдавать более 1 000 000 000 рублей, запутывая следы и обманывая партнеров

Арбитражный суд Волго-Вятского округа 6 июля отменил определение Первого арбитражного апелляционного суда от 18 апреля 2016 года об отказе в удовлетворении заявления АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам судебного акта в пользу нижегородского рыбхоза «Борок», в соответствии с которым «дочка» ОАО «АК «Транснефть» обязана выплатить рыбхозу почти миллиард рублей – за нанесенный в результате розлива нефтепродуктов ущерб.

Напомним, в текущем году исполнилось 9 лет экологической катастрофе на территории памятника природы областного значения «Болото Шава», где в марте 2007 года, по официальным данным, разлилось более 300 тонн солярки (примерно пять железнодорожных цистерн). Из болота солярка попала в пруды рыбхоза, где круглый год нагуливала товарный вид рыба. Большая ее часть погибла. Остальная по решению чрезвычайной комиссии была утилизирована. Пруды рыбхоза общей площадью 200 га пришли в негодность, и остаются в таком виде до сих пор.

Судебные эксперты пришли к выводу, что на восстановление прудов рыбхоза необходимо 930 млн руб., что в итоге признал и арбитражный суд. Его решение устояло во всех инстанциях, вступив в силу в марте 2012 года. Однако исполнения судебного решения рыбхоз не добился, поскольку АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт», являющееся монополистом по перекачке нефти по европейской части России, неожиданно объявило себя банкротом.

Адвокат рыбхоза Марк Барах-Чайка заявил, что банкротство дочерней компании «АК «Транснефть» имеет признаки фиктивного, инициированного исключительно с целью уклонения от необходимости платить рыбхозу за ущерб, однако суд доводам юристов «Борока» не внял. В результате в отношении АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» было введено внешнее управление, а рыбхоз оказался в реестре кредиторов третьей очереди.

Одновременно по заявлению генерального директора АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» Рафиса Купкенова Следственным комитетом России было заведено уголовное дело. по  признакам преступления, предусмотренного ст.159 УК РФ, – по факту «попытки хищения денежных средств  АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт»  в размере 1 млрд руб. При этом, по мнению господина Барах-Чайки, были проигнорированы требования ст.90 УК РФ, диктующей, что обстоятельства, установленные вступившим в силу решением суда, принимаются без дополнительной проверки.

«Хозяйственный спор пытаются решить с помощью уголовного дела», – прокомментировал ситуацию Марк Барах-Чайка.  В АО «АК «Транснефть» на запросы, связанными с рыбхозом «Борок», традиционно не отвечают.

Судьба вышеупомянутого уголовного дела неизвестна. Но 1 марта 2016 года полковник юстиции Горячев Главного следственного управления Следственного комитат РФ вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по части 1 статьи 307 УК РФ (заведомо ложные показания) в отношении экспертов ООО НПО «Эксперт Союз» Павла Голубцова, Виктора Миронова и Дмитрия Макашина, выполнивших судебную экспертизу размера ущерба рыбхозу «Борок». Но отказ не по реабилитирующим обстоятельствам, а в связи с истечением срока давности уголовного преследования. АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт» использовало этот факт для подачи заявления о пересмотре постановления суда по вновь открывшимся обстоятельствам.

Коллегия судей апелляционной инстанции сочла, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не относится к числу процессуальных документов, способных повлечь пересмотр судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам – необходимое подтверждение факта дачи заведомо ложного заключения отсутствует. Однако кассационная инстанция пришла к заключению, что эти выводы ошибочны. Таким образом, желая того или не желая, Следственный комитет РФ оказал содействие АО «Средне-Волжский Транснефтепродукт».

«Скандалы.ру», 21.07.14, «Нижегородские фермеры банкротят дочку «Транснефти»»

Сельские предприниматели, выигравшие у нефтяного гиганта  крупнейший в отечественной истории судебный иск, связанный с возмещением экологического ущерба, могут обрушить акционерный капитал «Транснефти» почти на 9 000 000 000 (девять) миллиардов рублей

Случай просто невероятный. Маленькое фермерское хозяйство из Нижегородской области — рыбхоз «Борок» — стал причиной начавшейся процедуры банкротства дочерний компании «Транснефти» — «Средне-Волжский Транснефтепродукт». Из-за сельских предпринимателей, выигравших у нефтяного гиганта  крупнейший в отечественной истории судебный иск, связанный с возмещением экологического ущерба, акционерный капитал «Транснефти» может сократиться почти на  9 000 000 000 (девять миллиардов)  рублей  — именно столько, по утверждению адвоката рыбхоза Марка Бараха-Чайки, составляет стоимость активов ее дочки, которые в виде акций в свое время были переданы холдингу Николая Токарева. 

— Марк Давидович, с чего все началось: противостояние маленького фермерского хозяйства в Нижегородской области и такого гиганта, как «Транснефть»?

— Нижегородский рыбхоз «Борок», интересы которого я представляю, оказался первым в России, кто осмелились взыскать со столь серьезной структуры полную сумму, необходимую для восстановления природного участка, который она загубила. Эта сумма составила почти миллиард рублей.  Потому что большинство, кто также пострадал от аварий на трубопроводах «Транснефти», не верят в успех в борьбе с таким монстром, и довольствуется обычно тем, что им, как говорится, кинут с барского плеча.  Мы создали прецедент, что экологию надо восстанавливать.

Загубленное по вине нефтяников здешнее болото Шава – единственное в Нижегородской области, где гнездились и останавливались при перелете гуси, несколько десятков тысяч гусей. Кроме того, там жили серые цапли, бобры, пять или шесть семей. В результате того, что лопнула труба, по официальным данным, вылилось 360 тонн топлива. Не нефти, а солярки. После этого там два года прыгали лягушки без передних лап. Погибли норки, бобры, перестали останавливаться на пролете гуси и серые цапли.

На этом месте было крупнейшее в области семейное предприятие по производству живой рыбы. Рыбхоз «Борок» поставлял до 300 тонн рыбы в год в торговую сеть. Это белый амур, толстолобик, карп, карась, щука, окунь и сопутствующая мелочь — вся эта рыба погибла.

После случившейся на трубопроводе аварии в Нижегородской области была создана чрезвычайная комиссия под председательством вице-губернатора Калачая. Было много заседаний, но нефтяники так ничего толком и не устранили.

— Почему такой крупный ущерб признал арбитражный суд – почти миллиард рублей?

— Так площадь пруда 245 гектаров! Арбитражный процесс продолжался с 2007 по 2010 год. Первая экспертиза насчитала аж 12 миллиардов рублей, необходимых на восстановление. Потому что предполагалось выкинуть весь этот грунт, а там его 1 млн. 120 кубометров. Но в 2010 году вынесли решение – взыскать с нефтяников 60 млн. рублей понесенных рыбхозом убытков и 930 миллионов, необходимых на восстановление пруда. Было решение  нашего Нижегородского суда, ответчик обжаловал его во всех инстанциях, вплоть до Высшего арбитражного суда. Но тот оставил решение в силе. Отменить это решение никто теперь не имеет права. Даже президент страны.

Возбудили исполнительно производство, но виновник аварии, сегодняшняя дочка «Транснефти» — «Средне-Волжский Транснефтепродукт» – решил нам не платить. Я думаю, руководство транспортного монополиста просто испугалось создать опасный прецедент. Аварий много, если каждому на восстановление экологии платить как нам, топ-менеджерам этой компании не на что будет себе миллионные премии выписывать.

Куда мы только не писали, к кому мы только не обращались! И к президенту, и к министру юстиции, и в Генеральную прокуратуру. Везде! Нам писали – да, вы правы, да, вам должны, — но денег не было.

— Расскажите, как Вам практически в одиночку удалось выиграть судебный процесс у компании, у которой десятки высокопрофессиональных юристов?

— Я понимал, что дело наше правое. Просто надо было грамотно, своевременно оформить документы. Они и не думали, что так получится, что мы все оформим. Они не представляли себе масштабы восстановительных работ. Когда предыдущий директор приехал к нам, мы говорим: вот здесь работ  миллионов на триста — отдай, и мы тихо отстанем. Мы ведь тоже не представляли масштаб бедствия. А он – ага, триста вам! Не вы первые и не вы последние, кого я затопил. Я не платил, и платить не буду.

Я с первого дня аварии, как только ее обнаружили, ежедневно был на рыбхозе. Мы все фиксировали на видео — протоколы, пробы. Там в три тысячи раз была превышена допустимая норма содержания солярки в воде! Через год поймали там щуку, я решил сделать из нее фаршированную рыбу. Так ее невозможно было есть. Щука – это не донная рыба, не карп, не карась. Она питается этой рыбой, так и она  вся пропахла соляркой. Как керосином облили.

— А как вели себя судебные приставы все это время? Ведь с того момента, как решение суда вступило в силу,  прошло почти четыре года.

—  Руководство «Транснефти», как вышестоящей организации, применило классическую схему, чтобы не платить пострадавшим деньги. Оно заключило договор со своей дочкой — «Средне-Волжским Транснефтепродуктом».  Согласно этого договора, она  заключала за это предприятие договора, качала нефтепродукты и сама же для себя получала деньги. К ним на счет в Казань поступала только заработная плата и налоги. Мы пытались возбудить уголовное дело за уклонение от исполнения судебного решения. «Транстефтепродукт» на момент аварии был стопроцентно государственным, все акции были государственными. В 2009 году, на сколько я знаю, эти акции были переданы  в уставной капитал «Транснефти». Сумма средств и имущества у «Средне-Волжского Транснефтепродукта», чтобы вы себе представляли, — почти 9 миллиардов рублей. У них в собственности — кусок трубопровода с перекачивающими станциями и всей необходимой  инфраструктурой.

Так как у их предприятия на счетах не было денег, мы добились того, что началась реализация имущества компании. Прошло более 200 судебных заседаний. Каждый процесс длился до полугода. Тем не менее нам удалось заставить судебных приставов продать их офис в центре Казани. Продали часть транспорта. Мы уже вышли на арест перекачивающих станций. И получили за все это время 140 миллионов рублей.

Но так как нефтяники затягивали дело, то согласно  статье 395 Гражданского кодекса РФ за незаконное использование чужих денежных средств они обязаны платить ставку рефинансирования. Это 8,25 процентов. Мы подали в Арбитражный суд Татарстана. Там взыскали с них эти деньги, единовременно 55 миллионов и плюс 8,25 процентов за каждый день просрочки. Поэтому сегодня их долг составляет 1 миллиард 80 миллионов рублей. И каждый день, несмотря на банкротство, он увеличивается на 220 тысяч.

Но господин Токарев, руководитель «Транснефти», решил этих денег не платить. Пошел на принцип. Кто эти фермеры такие? Кто такой Барах Чайка? Провинциальный старый еврей! А мы тут, в «Транснефти», все профессора, доктора наук! У нас целая служба юридическая работает. Вы знаете, сколько сменилось адвокатов с их стороны за время процесса? Человек пятнадцать! А я один. Пожилой, больной.

Как вы думаете, что они придумали, чтобы не восстанавливать погубленные ими рыбные пруды?  Банкротить свою высокодоходную дочку! Сил для этого потратили немерено. Перед самым банкротством «Средне-Волжский Транснефтепродукт» даже изменил свой юридический адрес. Из Казани переехал в Москву. И сегодня его банкротит Московский арбитраж, хотя все его имущество расположено на территории Татарстана, в Нижегородской области и в Чувашии. В Москве у них нет ничего, мы даже не знаем, где  искать их офис.

Исполнительное производство велось, естественно, в Татарстане. После того, как они сменили юридический адрес на Москву, распоряжением главного судебного пристава РФ Парфенчикова исполнительное производство с формулировкой «для его ускорения» было передано из Татарстана в Москву. Но до сих пор оно не передано. Прошло уже три месяца, а срок был – три дня. И мы сегодня не знаем, где это исполнительное производство ведется.

Чтобы мы не стали кредиторами первой очереди, господин Токарев  создал для «Средне-Волжского Транснефтепродукта» искусственные долги. Если вы зайдете на сайт арбитражного суда, то увидите, что конкурсными кредиторами являются все родственные фирмы «Транснефти». За это время они нарастили долгов на сумму более 4 миллиардов рублей. То есть создали искусственную задолженность, и мы конечно, со своим миллиардом в этих всех суммах теряемся. Я так понимаю, что господин Токарев надеется, что после возвращения искусственно созданных долгов его же структурам нам ничего после банкротства их дочерней структуры не останется.

– Кстати, история знает подобные прецеденты с банкротством дочек монополистов, например, у Газпрома?

– Я не знаю, честно говоря. Но есть особые условия, при которых предприятие-монополист банкротится. Во-первых, преимущественное право выкупа имущества по конкурсному производству имеет государство. Мы предлагали выкупить долг Медведеву в свое время, когда он был премьер-министром, он нам ничего не ответил.

По идее, если предать гласности, что «Транснефть» потеряла  почти 9 миллиардов рублей из своего уставного капитала, тогда упадут в цене акции этой компании на международном рынке. Ведь в свое время  100 процентов акций «Транснефтепродукта», в том числе и акции, которые были выпущены по «Средне-Волжскому Транснефтепродукту», были переданы в качестве вклада на увеличение уставного капитала «Транснефти». Сегодня 8 миллиардов рублей стоимости этих акций банкротятся. Так как они банкротятся, они вылетают из уставного капитала «Транснефти». В октябре должно состояться  решение о банкротстве. Акции обесценяться. Потому что имущество, под которые они были выпущены,  будет распродано, и деньги уйдут кредиторам.

Но это одна сторона медали. Это как с нами играет юридическая служба «Транснефти» и служба судебных приставов. Есть и обратная сторона.  Новый директор «Средне-Волжского Транснефтепродукта», понимая, что он ходит под статьей за неисполнение судебного решения, пытается обвинить меня и руководителей рыбхоза в том, что мы якобы сфальсифицировали доказательства, создали здесь некую преступную группу, в которую вошли судьи, вице-губернатор Нижегородской области, эксперты. И мы все вместе ограбили несчастных нефтяников. По данному факту четырежды (!) выносилось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Это уже длится года два.

В последний раз, на сколько я знаю, руководители «Транснефти» были даже на приеме у Бастрыкина. Тот дал команду разобраться-наказать. Разбирались: 12 томов проверочного материала. По Чувашии, по Татарстану, по Нижнему опросили море людей. И выяснили, что причин для возбуждения уголовного дела нет. Он не успокоился: написал жалобу помощнику Уполномоченного по правам предпринимателя РФ, и завтра нас вызывают для объяснений, почему мы обижаем несчастные «Транснефтепродукт» и «Транснефть». Он же пишет, что мы сволочи, что мы требуем миллиард ни за что ни про что.

– Самое забавное в этой ситуации: маленькое фермерское хозяйство борется с огромной «Транснефтью», и она от него бегает, придумывает хитрые схемы, чтобы не выполнять решение суда.

– Да, ситуация очень интересная. Вы представьте несчастного алиментщика: его не выпустят за границу, у него отберут все имущество, за ним будет гоняться полк судебных приставов – за 10 тысяч рублей. А здесь – миллиард! И никто за должником не гоняется. Никто не шевелится.

– Оказывалось ли лично на Вас какое-либо давление все это время, или, наоборот, не пытались как-то договориться с Вами?

– Это целый детективный сериал можно снять! В процессе  всех этих судебных дел и бандиты приезжали, пытались похитить сына хозяев рыбхоза. Ну, он взрослый парень, бывший милиционер, он от них смотался, конечно. По этому поводу мы подавали заявление, но на него не отреагировали.

Была попытка рейдерского захвата. В один прекрасный день в налоговую инспекцию вдруг поступают документы, что рыбхоз «Борок», с прудами, со всеми делами, продали каким-то людям, и он переезжает в Оренбург. Там все подписи оказались поддельными, все — фальшивое. Это было в прошлом году. И мы тогда подняли бучу, подали заявление в полицию, в Следственный комитет. Он нас отпульнул в Татарстан. Татарстан пульнул сюда. И сегодня это дело болтается между небом и землей. Никто уголовного дела по рейдерскому захвату не возбуждает.

Мне лично угроз не поступало. Хотя давление было сильнейшее. За время, пока эта история тянется, я пережил два инфаркта. Но меня пугать бесполезно. Я состою в Коллегии адвокатов, веду передачи на телевидении, часто выступаю в правовых программах. Можете это писать, а можете нет: я защищал практически всех воров в законе в Нижегородской области. Поэтому я-то ничего не боюсь. Я занимаюсь юриспруденцией больше 40 лет, прошел огонь, воду и медные трубы. Купить меня – да, предлагали. И чиновники, и проходимцы.

Я не понимаю их позицию, на что они рассчитывают. Возможно, ждут, как в анекдоте: или осел умрет, или эмир сдохнет. Вот по этому принципу, по-моему,  и живет «Транснефть». Как после случая, произошедшего с нами, можно говорить, что мы живем в правовом государстве? Почему ни министр юстиции, ни министр энергетики, ни премьер-министр, ни президент – кому бы мы ни писали, все эти структуры ничего ровным счетом не сделали? Никто не говорит, что мы неправы. В данном случае мышь раздавила гору: небольшое фермерское хозяйство победило «Транснефть»…

– А почему пресса практически не писала о сложившейся ситуации?

– Когда произошла авария, приезжали и российское телевидение, и первый канал, и центральные средства массовой информации. Но как только встал вопрос, что за нарушенную экологию «Транснефти» надо платить, все СМИ как в рот воды набрали. Я несколько раз приглашал собкора Российского телевидения по Нижегородской области, у меня с ней хорошие отношения, она несколько раз пыталась сделать сюжет, но его не пускают в эфир.

Совсем недавно на рыбхозе «Борок» проходило выездное заседание областной депутатской группы по экологии. Специально водили их на место аварии. Кстати, за 400 квадратных метров, которые нефтяники якобы очистили, они по отчетам потратили 250 миллионов рублей. Но там копни лопатой, до сих пор идет солярка. Ничего не сделано, просто украли деньги. Мы на эту тему очень много писали, говорили, проводились проверки. Все убеждались – да, украли, да, надо возбуждать уголовное дело. Приезжали сюда ребята молодые, энергичные из Татарстана, из налоговой инспекции. Да, говорят, они незаконно включили 250 миллионов рублей в расходную часть – надо возбуждать дело по уклонению от налогов. Но не возбудили.

– Скажите честно, Вы все же надеетесь когда-нибудь получить с «Транснефти» миллиард рублей на восстановление рыбных прудов?

– Я не знаю, что можно сделать такого, чтобы спрятать имущество на 9 миллиардов? Особенность банкротства монополий – все имущество должно продаваться единым комплексом, его нельзя дробить.

Я в свое время писал открытое письмо Токареву, президенту Транснефти, оно есть в интернете. Я писал: «Неуважаемый товарищ Токарев!..» Поэтому, ну отложат они сейчас выплату на 5 лет, но через 5 лет все равно платить придется. И вот эти 220 тысяч рублей пенни, которые накапливаются каждый  день, они тоже составят приличную сумму.

Мы не требуем ничего, кроме того, что нам положено по закону. А  закон  в данном случае на нашей стороне.

Интервью провел Сергей Соловьев.